Баггер

Сорвало когда-то крепкую крышу с петель и унесло к чертовой… толи матери, толи бабушке, – подумал, вспоминая, Виктор. Все, хватит. В дождь его часто грузило. Иногда накрывало. Но он терпел. Только хранил в груди один лишь шанс, и мерз, вспоминая одну лишь слабость. Он поднялся с колен и посмотрел на себя. Ну и пусть грязен, зато чист. И дождь бил в стекла, и он был снова за окнами. И снова кофе. Он уже думал о делах. О странном и немного наивном парнишке и о том выборе, который ему предстоит сделать.

– Не завидую я мальчику, – произнес он вслух и налил крепкие сто грам.

Это всегда помогало. Помогло и сейчас.

Глава 12

После нашей встречи Виктор был задумчив и не проронил ни слова. Его терзала какая-то мысль, но он не мог ее выразить. Или не хотел.

– В чем дело? – поинтересовался Олег.

– Абстрактный вопрос.

– Тебя что-то гложет.

– И что?

– Поделись, хотя дело твое.

– Понимаешь, он любил необычную девушку. Она умела превращать аравийскую колючку в живого носорога одним только желанием и щелчком пальцев.

– Кто?

– Невеста моего друга.

– И?

– Вот только она не знала этого. И никогда не была в Аравийской пустыне, и тем более не щелкала там пальцами. Он знал, что она необыкновенная, но не представлял почему. А в самом деле, даже если бы она знала, то какой от этого умения прок? Кому нужны носороги?

Олег молчал. Он учился слушать и сейчас думал о своем. Слова, на первый взгляд кажущиеся бредом, ложились на подсознание.

Виктора поощряло молчание собеседника. Он продолжал:

– У меня был друг. И ты знаешь, он был очень классный. Абсолютно чистой души человек. А главное, всем вокруг становилось лучше от того, что он был. Хороший собеседник, веселый, отзывчивый, добрый. – в его глазах полыхнуло пламя злой тоски, – Такие люди толи от Бога, толи сами по себе в жизнь попадают, неизвестно почему и зачем. Я бы спросил даже – за что? За какие прегрешения. Страдают они здесь, в жизни-то.

Тогда его невеста на шестом месяце была, когда мы поехали в последний раз.

Только представь, что человек жил себе, вроде бесполезен для всех, а вокруг хорошо оттого, что он есть. Любил он ее, считал особенной. И не копался в своих мыслях, не загадывал – почему. Просто любил, как идиот. Как ребенок, чистыми и открытыми глазами. – Виктор достал граненый стакан и налил белой прозрачной, – будешь?

– Угу.

– За тебя, – сказал он, и выпил, не чокаясь.