Чушь собачья

Предательски лишённый льгот и поддержки властей, нудизм тем не менее выжил, поскольку был и впрямь выгоден экономически. Но затаённая обида осталась.

Ратмир приостановился посмотреть, как девица-коккер выполнит команду «апорт», ибо владельцу вздумалось кинуть трость в фонтан. Зрелище, однако, вышло столь жалкое, что бронзовый призёр «Кинокефала» крякнул и поспешил убраться подальше.

— В-вау! — совсем уже непрофессионально взвыл за спиной девичий голос.

Ратмир ускорил шаги.

— Ратмир!

Оторопело обернулся. Вот те на! Оказывается, взвыли-то не по-собачьи — взвыли по-человечьи.

Со стороны павильона с надписью «Хот-дог» к нему чуть ли не бегом направлялась юная, абсолютно голая незнакомка.

— Ратмир? Из «Киника»?

— Да… — несколько оторопело признался он.

— Автограф! — выпалила она, вручая ему маркер.

— М-м… — Ратмир был не на шутку польщён. — А на чём?

Она сказала, на чём, и, изогнувшись, подставила названное место. Ратмир примерился — как вдруг заметил, что на правой ягодице незнакомочки красуется росчерк самого Лорда Байрона.

Кровь бросилась в лицо. Кое-как уняв внезапную дрожь в пальцах, Ратмир крупно и старательно вывел рядом с подписью мэтра свою — на свободной ягодице…

— Класс! — восхитилась поклонница — и, отобрав маркер, кинулась хвастаться трофеем к павильону, где её с несчастным видом ждали две такие же подружки, не дерзнувшие по девичьей застенчивости подойти с аналогичной просьбой.

Увлажнившимися глазами Ратмир проводил удаляющийся автограф. Кто бы мог подумать! Оказывается, и нудисточки чувствовать умеют.

.. На сердце у него потеплело. Мерзкий осадок, оставшийся после обидных сегодняшних бесед с Рогдаем Сергеевичем и Тамерланом, растворился бесследно. Как и горькая томительная мысль о сорвавшейся по вине того же Рогдая случке с рыженькой секретаршей Лялей.

«Так-то вот, собаки страшные! — исполнившись демонской гордыни, думал Ратмир. — Разглагольствуйте, поучайте… А всё-таки вровень с Лордом Байроном вам не стоять! Хоть голову себе откусите!»

— У, бесстыжая!.. — с тяжёлой ненавистью произнёс рядом женский голос.

Ну обязательно кто-нибудь попытается испортить праздник! Как же без этого! Ратмир взглянул. Голая баба средних лет в серых туфлях на массивном каблуке и старомодной пышной татуировке испепеляла взглядом любительницу автографов и её застенчивых подружек. Потом, повернувшись к Ратмиру, испепелила и его.

— Автограф ей! — ядовито продолжала она. — Ремня ей, а не автограф! Ни стыда ни совести: в таком виде из дому выйти!..