Чушь собачья

Это же самое сложное, что может быть в нашем деле: дворняжка! С породистыми проще, ты уж мне поверь...

— Так бойко выбежал… — растерянно сказала Ляля.

— Мерзко он выбежал! Мерзко. Кто ему лапы ставил?.. Да скорее всего, сам и ставил… Срамота — с первого пинка вскочил! А вот хотел бы я посмотреть, как этот цуцик при такой побежке лестницу одолеет... Только вниз, вниз! Вверх-то — любой дурак… — Голос его пресёкся — и Ляля с гримаской сочувствия пожала крепкий бицепс спутника. Ратмир накрыл её руку своей.

— Да-а, времена… — с горечью продолжил он.

— И ведь каждый думает, что всё может! Делов-то! Стал на четыре мосла и залаял…

В небесах легонько рявкнуло. Секретарша Ляля вздрогнула. Ратмир лишь досадливо мотнул головой.

— Понимаешь, — сказал он. — То, что ты не ценитель, это полбеды. А вот то, что хозяева сплошь и рядом не секут, где классная работа, а где халтура, — вот это уже беда. Да что далеко за примером ходить! Тот же Рогдай Сергеевич…

— А мне казалось, ты его так любишь…

— В рабочее время! — отрезал Ратмир.

— А в обеденный перерыв я никого любить не нанимался!..

В следующий миг Ляля испуганно вцепилась в его локоть, потому что из-за поворота… Нет, слава богу, ошиблась. Правда, показавшаяся из-за поворота девица шла телешом и без ошейника, но на двух ногах, а главное — в ажурных туфельках на высоком каблуке. Нудистка.

В Суслове их летом — как собак нерезаных.

***

Еще немного и опоздали бы. Ляля стремительно вспорхнула в приёмную, Ратмир же, не теряя достоинства, двинулся неспешно в раздевалку.

Странно, но, готовясь вернуться в собачью ипостась, он мылся под душем гораздо тщательней и раза в два дольше. Как хирург перед операцией.

И ладно бы только сегодня, когда хотелось содрать с себя мочалкой воспоминание о случившемся в «Собачьей радости»! А то ведь всегда…

Выйдя десять минут спустя из раздевалки через им же самим заранее приотворённую дверь, он направился в приёмную не сразу, а для начала побегал, вживаясь, по коридору. Вызывающе громко цокая пластиковыми налапниками, почти уже миновал закуток бухгалтерии, как вдруг услышал сквозь филёнку сварливый голос мордастой своей супротивницы — и еле преодолел соблазн в знак презрения задрать лапу у косяка.

К счастью, вспомнилась давняя, но памятная выволочка за точно такую же проделку — поэтому Ратмир ограничился тем, что пренебрежительно фыркнул и несколько раз отбросил задними лапами воображаемую землю.

Всё. Можно работать…

В приёмной старушка уборщица поспешно домывала полы.