Черная вдова

Ну, перестань, Делоре, ты уже давно должна… а что она должна? Привыкнуть? А к голоду или боли тоже можно привыкнуть?

Да, привыкнуть до смерти.

Если бы у нее были слезы, она бы плакала каждое субботнее утро, как героиня какого-нибудь сопливого романа. Не то чтобы по субботам тоска усиливается… но она всегда внутри, сжатая туго-туго (некая жуткая противоположность тому радостному ожиданию, которое она испытывала перед выходными в прошлом), а в субботу получает свободу, и Делоре ощущает ее повсюду в себе. Кажется, даже в кончиках ногтей.

По будням Ноэл был перегружен работой. Вечерами он все еще не мог оставить мысли о делах, и, кажется, Делоре совсем не было места в его голове. Но после молчаливого усталого пятничного вечера обязательно наступало ясное утро выходного дня, когда Ноэл целиком принадлежал ей.

Где ты сейчас, Ноэл? Неужели ты умер

совсем,

исчез бесследно? Иногда мне кажется, что ты просто ушел куда-то, как раньше уходил на работу. Только в другое измерение.

Она спряталась лицом в подушку.

Не нужно, стоп, достаточно. Суббота – всего лишь день. Так выберись из кровати и переползи в воскресенье как-нибудь.

«Все будет хорошо», – монотонно твердила она себе, одеваясь, при том, что знала наверняка – не будет. И почему-то казалось, что ковер в комнате мокрый, словно из-под пола, просачиваясь в щели меж половиц, поднимается холодная вода.

– Телефон звонил, – сообщила ей Милли деловито.

– С утра полагается здороваться.

– Привет, мам.

– Привет.

В кухне Делоре распахнула холодильник, подыскивая, что сгодится на завтрак. Роскошь выбора – одно тухлое яйцо, коробка молока (опять прокисло, фу), рис, который лень варить (что вообще делает в холодильнике пачка риса?), крошечный двухнедельный кусочек сыра, который никто не захотел доесть, и два яблока. Что выберем? Конечно, яблоки. Умница, Делоре, и хозяйка ты отличная.

– Так что с телефоном?

– Тот дядя звонил.

– Даже так, – пробормотала Делоре. Если он продолжит настырничать, глядишь, однажды она к нему и привыкнет.

– Ты спала. Он сказал не будить тебя.

– Что еще он сказал?

– Цифры.

Делоре выгнула бровь.

– Я записала, – важно сообщила Милли и с топотом умчалась. Вернувшись, протянула Делоре листок.

Две цифры. Понятно…

– Нам все равно следовало пройтись, – сказала Делоре Милли и сунула руку в карман джинсов, нащупывая ключи от библиотеки.

Дождь оставил на улицах огромные лужи.