Черная вдова

С днем рождения, Делоре!

Ее ноги по щиколотки погрузились в воду, такую холодную, что пальцы свело. Делоре почувствовала, как ломаются под ступнями хрупкие льдинки. Она включила свет. Вода не исчезла. По поверхности бежала мелкая рябь. Наверное, Делоре должна была что-то подумать, что-то почувствовать. Но не подумала и не почувствовала. Она взяла с верхней полки шкафа косметичку с лекарствами, отыскала пузырек снотворного и пересыпала мелкие белые таблетки из него в карман.

Дверь отворилась без усилия – сопротивления воды не ощутилось.

По темному коридору Делоре прошла в кухню, где горел свет. Вот Милли за столом. Вот коробка с тортом, окруженная россыпью фантиков. Делоре улыбнулась, положив на стол ладони (вода поднималась, осторожно, постепенно, уже добралась до коленей).

– Не смотри так мрачно и грустно. Ведь сегодня у нас праздник! – подбодрила она дочь и пожалела, что не купила вина. Вино и таблетки не рекомендуют совмещать, но, если они так не нравятся друг другу, то это проблемы вина и таблеток. Делоре сняла с коробки крышку. Торт был действительно так себе. Лучше бы взяла тот второй, с вишнями. Эти жирные кремовые розы… ядовито-красного цвета, как лак для ногтей. Но Делоре не стала бы наносить такой оттенок на ногти.

Делоре достала тарелки, нож и разрезала торт, старательно кромсая розочки.

– У твоей мамочки день рождения. Изобрази радость.

Милли сморщила лицо. Подавляя внезапно накативший импульс ударить дочь, Делоре сжала пальцы на ручке ножа.

– Почему мы не уехали? – спросила Милли.

Делоре рассмеялась и уронила нож на пол. С плеском он исчез под водой, уже достигшей середины бедра.

– Разве что ты, – проговорила она сквозь смех. – Я вот уехала дальше некуда.

– Не хочу, – Милли начала плакать.

Делоре невозмутимо положила кусок торта на тарелку и придвинула к ней.

– Давай же. Съешь за мамочку.

– Я не могу. Меня тошнит.

– Ты… ты слишком часто позволяешь себе не подчиняться мне.

– Мне не нравится этот торт, – прохныкала Милли. – Я хочу домой!

– Прекрати рыдать, – холодно приказала Делоре.

Но Милли продолжала топить себя в слезах.