Распыление. Дело о Бабе-яге

Лично меня, после того, как впервые увидел папу Легбу в "большом теле", пришлось неделю манной кашей кормить, через трубочку – больше ничего в горло не лезло… Так что, может, оно и к лучшему: Папа по сравнению с хозяином кладбищ – просто милый старичок в похоронном костюмчике и затрапезном котелке. А сегодня придется договариваться с Бароном Субботой – иначе зомби не поднять, хоть тонну Пыльцы сожри. Лоа своё дело крепко знают, и за базар отвечают всегда. Только вот от людей, заключающих сделки, они ожидают того же.

Иначе… Тьфу, тьфу, не буду сейчас, ночью, на кладбище, вспоминать, что бывает с теми, кто пытается кинуть древних африканских духов.

Пока мы с Машей тщательно, в четыре руки, сыпали вокруг могилы дорожку из соли и золы, Лумумба разговаривал с Цаппелем. Объяснял порядок ритуала, кто где должен стоять и как себя вести. Градоначальник, в первое мгновение смутившись при виде Маши, быстро пришел в себя. Одним человеком больше, одним – меньше… Девчонку видели в нашем обществе, не сложно будет доказать: увязалась мол, девка, за приезжими магами…

И вот началось.

Взмахнув ритуальным ножом, Лумумба снес голову курице. Кровь, черная и глянцевая в свете луны, хлынула на землю и бвана, разбрызгивая её во все стороны, начал ритуальную пляску, нараспев читая заклинание. На самом деле, как он мне объяснил, это была простая считалочка на языке самбуру. Слова ничего не значат, они нужны для общего антуража. Лоа привлекают не звуки, а жизненная сила, которой владеет унган. Ну, и свежая кровь, конечно.

Выжав тушку досуха, Лумумба встал прямо над могилой и воздел к небу агогон. А затем… Я знал, что учитель это умеет, но не подумал, что он пойдет на такой риск сегодня.

Стоя прямо на кладбище, над могилой, он приоткрыл Завесу для нас, незрячих. Отодвинул пелену, скрывающую Правь от Нави.

Сразу стало светло. Но не солнечным или лунным светом, а бледным сиянием болотных гнилушек. Над многими могилами воздвиглись крутящиеся наподобие смерчей столбы – духи убитых; по тропинкам зашмыгали тени, похожие на тощих кошек, со светящимися глазами.

Видать, где‑то рядом свежая могила, и гули собрались полакомиться мертвечинкой. За пригорком кто‑то пел хрипло, заунывно, на два голоса, то и дело сбиваясь на какой‑то древний архаичный язык, а в воздухе колыхались мельчайшие прозрачные капли протоплазмы – остатки прошлых заклинаний и других магических воздействий…

Оттуда, где стояли охранники, раздались приглушенные вопли страха. Я удовлетворенно хмыкнул.