Распыление. Дело о Бабе-яге

Наставник, успокаиваясь, на секунду прикрыл желтой пленкой глаза – не иначе, считал до десяти, – тряхнул гребнем, а затем, взяв меня крылом за руку, как маленького, потащил прочь. На ходу я успел набить полную пазуху яблок.

– А теперь, свет мой зеркальце, рассказывай, как ты развлекался на кладбище вместо того, чтобы работать.

Учитель, в шелковом халате, с трубкой, умытый и без перьев, расположился на софе.

– И ничего я не развлекался, скажете тоже. Какие развлечения могут быть на кладбище, ночью? Разве что некрофилия, дак я этим не страдаю…

– Ближе к телу, – обрубил Лумумба.

Я отхлебну кофе. Настоящего, между прочим, а не из желудей. Учитель расщедрился, ради любимого ученика.

– Ближе к телу… – мысли разбегались, как легкие облачка. – Во‑первых, там были призраки.

– Эка невидаль! – фыркнул учитель. – Призраки на кладбище…

– Не скажите. Один чуть мне сердце из груди не вырвал, а вы знаете, бвана: призраки на такое не способны. Бестелесные они.

– Это верно, – Лумумба задумчиво выпустил ароматное колечко. – Может, это был упырь? Ты не ошибся?

– Да что я, в самом деле, упыря от призрака не отличу? – я обиженно надулся. – Пес там еще был, тоже подозрительный. Всё ходил за мной, как на привязи… И девушка. Чернавой звать.

– Угу… – задумчиво промычал учитель. – Чернава, значит.

Несмотря на кофе, меня начало клонить в сон. Разумом всё еще владело пуховое отупение, а душа блуждала по сумеречным полям Нави.

– Не спать! – на окрик наставника я вскинулся. – Напрягись, Ванюша. Что еще там было необычного? – я послушно наморщил лоб.

– Да ничего… Кладбище, как кладбище. Сыро, промозгло, мертвечиной воняет. А заклинание не сработало. Вы уж поверьте, бвана: я очень старался. И топал, и хлопал, и вокруг себя вертелся, что твоя юла…

Наставник обеспокоенно поджал губы, а потом тяжело вздохнул.

– Сначала – файербол, теперь – кладбище… Походу, тебя пытались убить, падаван. И, если б не твоя клиническая толстокожесть, это бы легко удалось. К сожалению, нас раскусили. Точнее, о том, кто мы такие, враг знал с самого начала. А значит, игра в гастролеров была бесполезным фарсом.

– Значит, Кукиша убили из‑за нас? – тихо спросил я.

– Определенно.