Распыление. Дело о Бабе-яге

Езжай, говорит, Мотя, на родину. Заодно и приглядишь.

– Вот и отдохнули… – протянул Таракан. Сидел он рядом с Лумумбой, и флегматично прихлебывал остывший чай.

– Поначалу всё гарно было, – кивнул Железняк. – Тишь да гладь. А потом стали люди пропадать. Глядишь – один на работу не вышел, другая за ребенком в детсад не пришла… Оказалось – Запыление, чтоб его. Мало мы в Москве с этой заразой боролись, теперь – здесь. Ты уж прости, Василий Мбелевич, не в обиду тебе будет сказано.

– Чего уж, – согласился Лумумба. – Бесконтрольное употребление Пыльцы иначе, как заразой, трудно назвать.

– Ну, начал я копать, – продолжил начальник агентства. – Не торопясь, чтобы не спугнуть. Птичка по зернышку клюёт, так и я. Собрал досье, выявил дилера, поставщиков… А сообщить куда следует – не успел.

– Но почему она вас не убила? – спросила тихонько Маша.

– Чувство юмора у бабы такое, – вздохнул тот. – Будешь, говорит, всё видеть, да только сделать ничего не сможешь.

– Но Мокий Парфеныч – не той закалки Железняк, чтоб его смена облика могла переломить, – сказал Лумумба, откидываясь на стуле.

– Чего я только не насмотрелся, – кивнул начальник управления. – Пес‑то везде пройдет, не то, что человек. С него и спросу никакого.

– Два года назад, я только в Агентство пришла, – сказала Маша. – Это вы нас о засаде предупредили. Если б не залаяли, нас всех бы в Хливкой Мороси растворило. И тот ребенок в болоте. И…

– Всякое бывало, – прервал её Мокий Парфеныч, и шумно куснул под мышкой. – Чего теперь вспоминать.

– Ох уж мне эта сережка, – фыркнул Лумумба, доставая из жилетного кармана украшение. Взял двумя пальцами за дужку, посмотрел сквозь камень на свет… – Еще в средние века алхимики использовали аметист, чтобы распознавать иллюзии. Камень чистой воды, оправленный подходящим образом, является природным фильтром для магических ухищрений.

– Мы бы сразу поняли, что мадам Елена – колдунья, – кивнул я.

– Но… как же Мать Драконов? – спросила Маша. – На площади вы сказали, что она – и есть…

– Та, кого вы убили в лесу, ученицей была, – пояснил начальник Агентства.

– И всегда их двое: учитель и его ученик, – процитировал учебник Лумумба.