Распыление. Дело о Бабе-яге

 – А теперь тяни…

Кожа на ладонях уже была сорвана до мяса.

– Может, вы хоть как‑то примете участие? – прошипел я сквозь зубы. – Это ж не щука, в конце концов…

– Тебе лишь бы жаловаться, падаван. Совсем от рук отбился без моего чуткого руководства.

– Сами виноваты. Не надо было наводить тень на плетень… Я может, все глаза себе выплакал, а вы – как чертик из табакерки. Чуть до инфаркта не довели, честное слово. Могли бы и раньше появиться. До того, как ваши верные ученики обгорели, как головешки.

– Да и совсем не обгорели. Так, припеклись чуток. До меня еще далеко… – Лумумба сверкнул своей фирменной улыбкой. Пламя на крыше он, кстати, потушил. – Ты веревку‑то не отпускай, – напомнил драгоценный учитель. – А то превращу в птеродактиля, и полетишь её ловить.

– А вам бы всё стращать сиротинушку, – пыхтя, я, наконец, намотал конец веревки на железную трубу, торчащую из крыши. – Вот, пожалуйте, никуда она теперь не денется.

Прищурившись, наставник наблюдал за ведьмой.

– Ловите её, дядя Базиль! – закричала Маша. – Уйдет…

– Не уйдет.

Вопреки угрозам превратить меня, Лумумба изменился сам. Нос его вытянулся клювом, из спины, прямо сквозь рубашку, проросли черные перья. Раскинув руки‑крылья, он подмигнул нам, а потом сиганул на спину ведьме. Так, вдвоем, они и канули в бездну.

Мы с Машей одновременно подбежали к краю.

– Так мы ничего не увидим, – сказала Маша. – Нужно как‑то спуститься.

– Прыгать слишком высоко, – я не мог оторвать взгляда от клубка тел. – Разобьемся.

– А здесь поджаримся.

Я оглянулся. Огонь, потушенный Лумумбой, разгорался опять. Местами крыша провалилась, и сквозь дыры вырывались языки пламени.

Пройдясь вдоль края, я обнаружил внизу балкон, на который можно было спрыгнуть, и позвал Машу.

– Что‑то ты не очень рад тому, что Лумумба воскрес, а? – спросила она, ловко приземлившись за ограждением. Под моим же весом балкон жалобно затрещал, и я поспешил перелезть на водосточный желоб, обхватив его руками и ногами.

– Ты не понимаешь, – стена была горячей, как в хорошо натопленной бане.