Сияй, Бореалис! Лоскутки

Странно, но за последние несколько дней это оказался единственный человек, с которым было комфортно. Всё потому что Кита не соболезновал и не сочувствовал, будто не было никакой трагедии. Парень по-прежнему занимался исследованиями, сидя в окружении баночек из-под лапши. Шинан заметил у него несколько сборников по теории звука.

– Изучаешь музыку? – поинтересовался он.

– У меня есть кое-какая теория, – немногословно выразился тот. – Пока что это на стадии бреда, поэтому говорить не буду.

– А что теперь делать думаешь? – черство спросил Шинан.

Кита бегло пересматривал стопку скреплённых листов, который ему адресовала Ашаме. Информация полезная, но её мало, как обычно и бывает с полезной информацией.

– Что и прежде, – ответил он.

– Трудно будет теперь, без Ашаме.

– Да, будет. В северных границах Лума уже объявлена военная тревога, слышал?

– Краем уха. Думаешь, всё слишком серьёзно?

– Это только начало.

Тем же временем начались всевозможные судебные разбирательства, о которых несмолкаемо твердили в новостях. К ответственности привлекли всех, кто занимался настройкой нового оборудования блока. На НЭС сокращали рабочий персонал. Шинан занялся личным наведением справок. По неизвестной причине Холин, который относился к команде ремонтников, оказался непричастным, якобы его не вносили в рабочий журнал. Помимо прочего не нашлось никаких доказательств его присутствия во время ремонтных работ и самого эксперимента.

Дом заполонила какая-то гнетущая сумрачная аура, от которой хотелось бежать. Подавленная горем мать, да отец, с которым больше не хотелось ничего иметь общего. Даже воздух здесь был тяжёл и пропитан слезами. Комната Ашаме была заперта: там ничего не трогали с того дня. Шинан собрал вещи и переехал в студенческое общежитие, чтобы больше не окунаться в темноту погасшего очага. Забрал у Барислана свою гитару и предупредил о том, что временно покинет группу.

Впервые оборвались струны под пальцами. Простой аккорд и тот искажался, превращаясь в какой-то несуразный звук. В какой-то момент Шинан понял, что его не привлекает занятие, которое он так любил. Он понял это и надолго потерялся в себе. Гитара осталась лежать забытой в шкафу. Сосед по комнате изредка брал её побаловаться от скуки, затем ему это тоже разонравилось.