Сияй, Бореалис! Лоскутки

И даже то, что скрипка является вашим талисманом, нисколько не спасает вас. Дальнейший путь вам не светит, и скажите своим родителям, что больше не нужно платить за то, чтобы вас только оставили и дали очередной шанс. Я больше не намерен вас обучать и тратить время зря. Примите же наконец-то, что это не ваше занятие.

– Но я могу играть, – настойчиво продолжала Лирет. – Почему вы не даёте мне раскрыться, ограничившись одной классикой? Неужели симфонику создали только для того, чтобы играть по чужим нотам? Я считаю, что заслуживаю того, чтобы меня выслушали, – она чувствовала, как накаляются её щёки.

– Тогда найдите тех, кто будет слушать вашу непревзойдённую симфонику, – едко бросил Ларк. – Здесь не место для этих отвратительных звуков. Вы можете идти домой, а вас я вычёркиваю из списка учеников.

Замечательный подарок на пятнадцатилетие.

Да после таких слов любая почва под ногами обернётся в зыбкий пепел. Бездарность – не нужно было обладать сверхсилой, чтобы прочесть это во взгляде учителя и сокурсниц.

Все они смотрели на неё, на Лирет, которая собиралась покорить своей музыкой мир и оставить своё имя в памяти мира. А что теперь? Бездарность – встало комом в горле и медленно чертило трещины на витраже мечты. Теперь что делать?

Бездарность…

Девушка сжала губы, пряча карабкающиеся наружу эмоции и не давая им беспечно сорваться с уст. Она была зла и на Ларка, и на хихикающих девиц. Хотелось возразить ему ещё больше, показать, на что способна Ви-Ви, да только руки дрожали, вспотев. Не сбежать и не спрятаться от осуждающих взглядов, а от себя – тем более.

Самый агрессивный волк – учитель, возомнивший себя знатоком искусства. Прав ли он? Если слова ранили, значит, прав.

– Я хочу играть, – прошептала Лирет сама себе. – Учитель, я хочу играть. Я не могу уйти, это моя мечта.

– А придётся, – безжизненно бросил Ларк. – Не всем мечтам суждено сбыться, увы. Я больше не ваш наставник. Решайте этот вопрос с директором музыкальной школы, хотя я сомневаюсь, что вам дадут шанс. Вы можете идти, Лирет.

Вы свободны, а я свободен от вашей кошмарной музыки.

Он назло так. Напоследок нужно было вымолвить самое колкое, самое едкое, метнуть камень в этот витраж и разнести его вдребезги. Лирет медленно шагала по коридору школы, не чувствуя ног. В спину летели смешки, будто мелкие камни: неосязаемые, но одна мысль о том, что они касаются спины, била точно булыжником. Лицо девушки оставалось неподвижным, один лишь взгляд подрагивал, и ни одной слезы не скатилось.