Пряные дни

Тем более что скрываться ей от нас не имеет смысла, в данной ситуации мы всецело на ее стороне.

– Поступайте как считаете нужным, – майор взмахнул рукой, словно предоставляя в распоряжение Сванссена весь свой городок.

– Отправьте с нами кого-нибудь из своих людей.

– Зачем?

– Глупо ходить по улице от дома к дому и стучаться в каждую дверь. Вы же прекрасно знаете, кто из ваших односельчан сдает внаем дома и квартиры, к кому родственники или друзья в гости приезжают – зачем работать вслепую, давайте вместе ускорим процесс.

– Ладно, – согласился майор, ему и вправду не терпелось поскорее избавиться от назойливого посетителя, который всем своим видом подрывал его, Акулова, авторитет. – Левченко, возьми кого-нибудь из дежурной смены и покатайтесь немного. Ты же знаешь, что, да как…

* * *

К середине дня Евгением все сильней начала овладевать мысль, что он занимается ерундой. Во вторник он мотался по областным городкам до самого вечера, но так ничего и не нащупал. Выехав сегодня из дома с утра пораньше, он уже «обработал» четыре адреса, но по-прежнему впустую.

Сам поселок оказался довольно крупным. Из Твери несколько раз в день сюда ходил рейсовый автобус, а на проходящей через самый его центр дороге даже имелся один светофор. До того, чтобы считаться полноценным городом Омулям недоставало сущей малости – чтобы этот светофор еще и работал.

Свернув на центральную улицу, Евгений неторопливо покатил вперед, поглядывая по сторонам в поисках подходящих информаторов.

Искомое обнаружилось на пятачке перед большим аляповатым зданием в духе соцклассицизма, на фасаде которого еще угадывались следы от букв «КЛУБ». Неподалеку от входа, в тени густой акации стояла скамейка, на которой от солнца укрывались три старушки, своей невозмутимой неподвижностью смахивающие на аксакалов из «Белого солнца пустыни». Под их взглядами, сопровождающими вылезающего из машины Евгения, он чувствовал себя точно в рентгеновском кабинете.

Старушенции почти наверняка уже в уме разобрали его по косточкам – кто он такой, зачем пожаловал и сколько у него за душой деньжат, причем с точностью, которой позавидовал бы даже иной налоговый инспектор. Они представлялись абсолютно неприступными.