Пряные дни

Постараюсь рассказать обо всем по порядку…

Закончив с импровизированным вступлением, Евгений занялся причесыванием имеющихся записей. В первую очередь требовалось вырезать «мусорные» куски, где не было ничего содержательного, а только шум мотора или шуршание листвы под ногами. Имело смысл оставить лишь ключевые диалоги, в которых раскрывалась важная информация. Тот, кому его диктофон попадет в руки, даже сам Кленовский, вряд ли станет терпеливо прослушивать все подряд, если в самом начале не сосредоточить ударную дозу сенсационных откровений.

Журналист неплохо умел строить звучные и пафосные фразы и лепить из них громкие разоблачительные статьи, но теперь ему пришлось работать не с податливым текстом на экране монитора, а со своенравными аудиозаписями, в которых невозможно поменять местами пару слов, чтобы добиться более яркого звучания. Да и простенькие встроенные средства редактирования его диктофона не располагали к полному погружению в творчество.

Евгений вырезал, удалял, перемещал отдельные фрагменты, надиктовывал собственные пояснения и так снова и снова. Он даже слегка натер себе палец, которому приходилось непрерывно скакать по кнопкам. По ногам тянуло холодом, поэтому он подобрал их под себя, усевшись на диване по-турецки и привалившись спиной к стене. Но вскоре сквозняк начал щекотать ему вдобавок и левое ухо, а потому журналист решил прикрыть дверь, иначе можно было ненароком и простудиться.

Он затолкал диктофон в нагрудный карман, сполз с дивана и нашарил на полу свои ботинки. Однако, подойдя к выходу из комнаты, Евгений неожиданно заметил тонкую освещенную полосу, протянувшуюся по коридору. Его сердце испуганно екнуло, но он тут же сообразил, что так и не закрыл входную дверь после ухода Оксаны. Она же не могла запереть его в доме, следовательно ему самому следовало закрыть замок изнутри, но тогда он спал, а позже эта мысль даже не приходила ему в голову.

Евгений крадучись подобрался к выходу и осторожно выглянул в щель. Вокруг все было тихо. Оксана, помнится, оставила ключи на прикроватной тумбочке. Он развернулся, собираясь вернуться за ними в комнату, как вдруг даже не увидел, а, скорее, почувствовал, что перед ним кто-то стоит. Высокая темная тень, словно сконденсировавшись из полумрака, перегородила коридор. Раздался негромкий хлопок, и Евгений ощутил, как его ударило в грудь.