Эксперимент 19-W

И больше других те, кто привык идти сквозь минное поле за ее узкой спиной.

Эдан Брош прослыл в рядах солдат Косарем, потому что, обычный пехотинец, он скашивал людей, как колосья на полях. Его стигма была не так заметна и очевидна, как у Субочич, и наверняка до конца никто не мог сказать, что он, Брош, делает. Говорили, что душит, не душа, на расстоянии. Но у людей, погибших от его сил, отмечали остановку сердца, брюшное кровотечение или просто не выявленные причины. И эта недосказанность превращала Броша в устах людей в поистине жуткого монстра, который «убивал одним взглядом».

Талину Лигистрон долгое время недооценивали: какая-то серая мышка с невнятной стигмой, возникшая из ниоткуда, будто без прошлого, тем более без военного. Просто появилась — и все, сразу отправлена на передовую. Она была в Эстабуле с первого дня, и говорили, что в самой первой атаке Лигистрон показала себя как опытный боевик. Только откуда взяться такому опыту — никто не мог сказать. А вскоре Лигистрон все-таки оправдала место в рядах Майерса, тогда еще генерал-майора, заслужив прозвище «Нежить Тал».

По слухам, в нее спускали пулеметные очереди, а она не вела бровью, стояла прямо, и дыры в ней зарастали раз за разом за считанные секунды. Она была знаменем несокрушимости войск Арквелла и одним присутствием рушила дух эстабульцев, понуждая сомневаться: так ли сильно они вообще хотят воевать против подобных монстров?

В таланты вроде такого своеобразного бессмертия Уолт, как врач, не верил совсем. Люди не воскресают, дырки в них зашивают доктора.

Ему говорили, что он узколобый, но его час торжества настал, когда Лигистрон все-таки погибла. В тот день он смотрел на воевод — помнил, как сейчас — с надменным выражением и молча укорял: «Ну, что я говорил?»

Все трое погибли в ходе первого штурма форта Брагзор, оплота лидера эстабульцев Тейта Хардвина. Ходили слухи, что Субочич попала в плен и скончалась от пыток уже там. Но детали не меняли сути: это был момент в кампании, когда прошедшие маршем бесчинств и чисток солдаты Арквелла едва не проиграли войну в шаге от победы.

Положение спас Рейнольдс. Он был отозван из штаба в столице и сумел взять в кулак небольшой отряд госстов непосредственно его подчинения, собрать, воодушевить и бросить в «скрытный прорыв». Их было намного меньше, чем тех, кто забаррикадировался с Хардвином. Если бы их обнаружили до того, как удалось бы освободить заложников и пробраться к Тейту, будь они даже сто раз госстами, их бы раздавили. Но Рейнольдс смог.