Напряжение

— Это что? — уставился я на яркую картинку, показывающую асфальт и мои ноги.

— Это батин «Верту», придурок!

— Ты же говорил, это твой телефон, — ехидно раздалось из толпы.

— Отдай! — запрыгал рядом обладатель вертупридурка.

— Телефон? — заинтересовался я, не обнаружив диска и кнопок. — По нему можно звонить?

— Можно-можно, только отдай.

— Хм, — потыкал я по плоским кнопкам и вызвал знакомое меню с цифрами. Ага, они нажимаются! Так, где там листочек с номером…

— Ну отдай! — совсем разнылся пацан, даром что на одну голову выше.

— Позвоню и отдам, — раздраженно фыркнул я, принял пакет с мороженым и зашагал по парку. Рядом обреченно топал владелец диковинки. Оглянулся назад — враг продолжал стоять возле ларя с мороженым, то сжимая, то разжимая кулаки. П-ф! Одно слово — девчонка.

— Здравствуйте, это больница? Меня интересует здоровье Георгиевой Елены Васильевны… Так, а кто знает? Врач? Его имя и телефон? Ах, не знаете. Тогда дайте телефон того, кто знает! — Поймал себя на том, что продолжаю орать, вышагивая с неестественно выпрямленной спиной.

— А я все расскажу, и тебя побьют, — бубнил себе под нос мой сосед, откровенно раздражая и не давая успокоиться. Иначе, наверное, я бы вежливо говорил. Взрослые ведь.

Набрал новый номер и с удивлением заметил, что на экране даже высветилось его полное имя, с фамилией — у меня-то только имя-отчество было.

На этот раз я держал себя в руках и спросил именно то, что просил меня Толик — здоровье и состояние.

— На, плакса, — ткнул я ему телефон в грудь. — Иди, жалуйся.

Осталось Славке мороженое вернуть — и полный расчет по долгам. Я улыбнулся солнышку, бережно оторвал наклеечку с первого пломбира, лизнул бумажный кругляш, слизывая прилипший слой лакомства, и зажмурился от удовольствия. Жизнь — прекрасна!

***

…

— Федя, я понятия не имею, кто такая Георгиева Елена Васильевна, но она сегодня же должна лежать в отдельной палате интенсивной терапии под личным надзором целителя.

…

— Федя, ты просто не знаешь, чей телефон сейчас высветился на определителе. А я знаю! Я жить хочу, Федя!

***

— Вы отпросились на пару минут, — перед стройным рядом понурившихся детей, одетых в форменные цвета Преображенского лицея, выхаживал мастер-преподаватель, сложив руки за спиной.