Напряжение

Оружие удобно легло в руку — прохладное на ощупь, гладкое, с круглым решетчатым навершием у одной из сторон, оно дарило уверенность и чувство защищенности. По поверхности шло сложное и трудночитаемое название, но мне — и остальным — вполне хватит истинного имени. Оружие, которое я не использовал даже когда банда седьмого «Б» решила перехватить котлетный бизнес. Оружие, успокаивающий холод которого позволил в свое время взять себя в руки и достойно ответить на вопрос: «Ты кто по жизни?» — в темноте подвальной лестницы — но даже тогда я не применил его.

Глава 9 Честь и мороженое

Глава 9

Честь и мороженое

Славка не подвел. Двигаясь неторопливо и солидно, он остановился так, чтобы оказаться ко всем спиной, но вполоборота к выбранной нами цели. Жестом волшебника выудив из руки сигарету, Славка, подражая водителю, зацепил бумажную скрутку губами и довольно посмотрел в небо.

— Где взял? — уже через секунду заинтересованно пропыхтели за его спиной.

Попался! Я заметил, что потираю руки и тихо хихикаю. Тут же понял, что это недостойно императора, и чтобы занять руки, поднял так кстати ластящегося к ногам Машка и погладил. Но коварную улыбку победить так и не смог.

Славка указал подбородком в сторону водителя, пыхнул несуществующим дымом и протянул одно-единственное слово:

— Там.

И не соврал! Потому что в том же направлении был я сам — по другую сторону автобуса, прямо напротив открытой форточки.

— Но тебе не дадут, — оглядев Эдика с ног до головы, выдал Славка. — Мелкий ты какой-то.

— Это я-то?! — возмутился парень в ответ, резко повернулся на месте и решительно зашагал к водителю.

Пора! Я скинул Машка на землю, засунул руки в карман шорт (я переоделся и теперь выглядел как все) и медленно двинулся к желтой громаде автобуса.

— Дядь, дай сигарету! — произнесли по ту сторону машины.

— Что-о?! — проревело мужским басом.

— Что-о?! — добавился сварливый голос классной руководительницы «Б» класса.

— Сигарету… — растерянно произнесли в ответ.

— Да я тебя сейчас за ухо! — и тут же громкое: «Ай!»

— К директору, немедленно! — застучали каблучки по брусчатке, уводя протяжное и смертельно обиженное: «А по-оче-ему-у Сла-аве-е мо-ожно-о!» — в глубь интерната.

А я вскарабкался в форточку уже на первом «Что», и к моменту триумфа уже сидел в проеме меж креслами самого дальнего ряда.