Напряжение

— Все ударения переврал, — хмыкнул Коля, откладывая книжку в сторону, — но запомнил все точно.

— А что такое…?

— Сейчас сам все увидишь. Пошли за мной.

Идти никуда и не пришлось — только два шага сделать к самому столу, в центре которого стояла стеклянная банка, наполовину заполненная водой.

Дядя Коля передвинул банку к краю, выудил из-под стола табурет, знаком показав присаживаться поближе, а сам встал рядом.

— Суй руку внутрь. До самого дна, не бойся, там обычная вода, — давал он довольно странные команды. — Так, сейчас не дергайся, немного водой поплескает.

На руку, покрытую водой, дунуло холодным ветром — сначала чуть-чуть, а потом все сильнее, заставляя воду идти волнами, переливаться через край, закручиваться воронкой. Через пару секунд поверхность успокоилась, а от того, что было воронкой, осталась лишь тонкая, но длинная — до самого дна — нитка воздуха, от которого кругами расходились такие же маленькие волны. Я даже дыхание затаил, разглядывая. А потом… потом вода начала подниматься вверх, оставляя в самом низу пустоту.

Я подвигал пальцами, уже освободившимися от воды — необычно. А слой воздуха продолжал расти, пока не занял все пространство, где была моя ладонь.

— Здорово! — Я хотел было повернуться назад, где остался дядька, но был остановлен строгим голосом:

— Сиди спокойно, не вертись, руку не доставай. Рядом с твоей ладонью воздух, наполненный моей Силой. Постарайся найти отличия, почувствовать разницу, ощутить эту Силу… но ничего с ней не делай!

— А что будет? — сглотнул я, всматриваясь в пустое, вроде бы, место.

— Разобьешь банку — точно выпорю.

— Не буду я ничего делать! — пообещал с жаром, продолжая чуть ли не носом лезть в банку.

— Ну, чувствуешь что-нибудь? — нетерпеливо поинтересовался дядька, переминаясь за спиной.

Я внимательно прислушался к себе.

— В туалет хочу.

— Хм, а может ты просто бездарь? — задумчиво раздалось в ответ. — Только мое время теряешь.

— Не-не-не! Я стараюсь! — Бултыхнул рукой в воде, со всей силой прислушиваясь к собственным ощущениям.

И ничего — только сожаление растет внутри груди и слезы хотят наружу. Нет, я справлюсь! Просто дверь рядом, но я ее не вижу — как говорила нянечка, стоя напротив меня и разбитого окна.

Я закрыл глаза, склонил голову чуть набок и… решил поздороваться. То есть, представил рядом с рукой маленькую грустную лягушку и молча сказал ей «привет!». А когда она промолчала — лягушки вообще неразговорчивые — погладил ее пальцем. Тронул — и что-то почувствовал.