Корректировщик 2. Клан Когтей

Сейчас он смахивал на героя классических гонконгских боевиков. Сходство усиливала одежда — брюки с широкими штанинами, черный френч, застегнутый по самое горло и неизменные четки в правой руке. Френч был оснащен веревочными петлями и пуговицами-палочками.

— Как я тебе? — осведомился учитель.

Поднимаю вверх большой палец.

Я даже не слышал о навыках по изменению собственной внешности. Это за гранью всего, к чему я привык в обоих мирах.

Выставляю тарелки с едой на обеденный стол.

Разливаю чай по пиалам.

Стол у меня прямоугольный, из массива бука.

Со слегка закругленными краями. Стулья я убрал к стене, поскольку предпочитаю сидеть на угловом диванчике и просматривать новостные выпуски с большого экрана.

Такеши по-хозяйски берет один из стульев и придвигает так, чтобы сидеть напротив меня.

— Как вы это сделали? — не выдерживаю я. И, спохватившись, добавляю: — Сенсей.

Гонконгский актер смотрит на меня с насмешкой:

— Потом узнаешь.

И набрасывается на еду.

Ладно, делать нечего. Мы молча уничтожаем яичницу, орудуя ножами и вилками.

Когда наступает очередь чая, Такеши интересуется:

— Я вот что понять не могу... Сергей. Тебя привезли в Империум в возрасте шести лет. Своих родителей ты не помнишь. Что случилось в Токио — не знаешь. Вывод напрашивается сам собой. Кто-то поработал с твоей памятью, заблокировал болезненные или опасные воспоминания. Тогда каким образом ты ухитрился выйти на меня?

Испытующий взгляд.

Жесткий и цепкий.

— Посоветовали, — честно признался я.

— Кто?

— Не знаю, — и здесь я почти не соврал.

— Прислали фамильяра с рассказом о вас. Намекнули, что можно предложить восстановление в клане, и тогда вы возьметесь за мое обучение.

— Прямо так и намекнули, — хмыкнул Такеши. — А четки мои как попали к тебе в руки?

— С тем же фамильяром.

— Ты ведь понимаешь, как это звучит.

— Понимаю, — сказал я, отхлебывая из пиалы. — Но так оно и было на самом деле.

— Знаешь, — задумчиво проговорил корректировщик, — если бы я не узнал в тебе наследника рода, здесь бы уже охлаждался юный труп.

Я не люблю рояли в кустах. Всех этих неведомых доброжелателей и прочую чепуху.

— Это объяснимо, — пожимаю плечами.

— Что ж, — Харада приложился к своей пиале. — Давай так. История за историю. Ты расскажешь всё, что случилось с тобой в Империуме после Токио. В смысле, то, что касается нашего общего дела. А я поведаю о том, как вышли на меня. И о том, почему меня выгнали из клана.

— И о моих родителях, — напомнил я.

— Разумеется, — кивнул наставник.