Толстый демон

Шурик перевел взгляд на помрачневшего кузена и ехидно добавил:

— Хотя он любит острые ощущения, и его может привлечь перспектива сразиться с самым буйным старейшиной нашего рода.

— Тогда мы оба останемся здесь, в этом уютном подвале, — раздраженно бросил Рамиааль. — Лишнего амулета у меня нет, а позволить тебе подвергаться опасности я не имею права. Ты думаешь, те пятеро макаронников простыми автоматами вооружены? Как бы не так! Ран от их патронов ты залечить не сумеешь. Ты слишком молод, не обижайся.

— Не будет никаких ран.

Рамиааль собирался разразиться саркастической тирадой, когда его младший родственник потянул вверх край безразмерной футболки. Показалось белое, не тронутое загаром тело. На груди у Шурика красовался рисунок — переплетение черных линий, образующих сложный асимметричный узор, внешне напоминавший искусную татуировку. Неведомый художник словно ударил чуть повыше солнечного сплетения покрытым ядреной едкой краской рифленым молотком да прошелся потом острым скальпелем, завершая начатое, и получил странный, непонятный, но чем-то притягательный рисунок.

— Настоящая…

— Вот именно. — Шурик одернул футболку. — И мне очень хочется, чтобы о ней никто не узнал.

— Но почему?! — На лице Рамиааля было написано искреннее изумление. Он экспрессивно всплеснул руками и заговорил громко, яростно, желая убедить в своей правоте: — Ты же не надеешься раскрыть ее в одиночку? Сам? Запечатанная длань до добра не доведет!

Неуклюжий парень в ответ помрачнел еще больше — хотя куда бы уж — и злобно огрызнулся:

— Сам знаю.

— Слава Богу! — удовлетворился ответом старший демон. И заинтересованно спросил: — Кстати, каким образом ты получил посвящение?

— Вот потому я и прошу тебя помалкивать, — засопел Шурик, — что не хочу отвечать на этот вопрос.

— Ну мне-то можно, — лучезарно улыбнулся Рамиааль. — Ты же знаешь: у меня — как в могиле.

— При должном умении и могилы разговаривают.

— Извините, что перебиваю… — Алле надоело чувствовать себя игнорируемой, и она вклинилась в разговор.

— Нет!

— Действительно, нет нужды. Ассомбаэлю амулет скорее будет мешать.

— Почему? — Женщина ткнула пальцем куда-то в область живота своего якобы хозяина: — Из-за вот этого?

— Вот это, — передразнил ее Шурик, одновременно слегка хлопая по руке Аллы, — называется «бутоном ожидания» и свидетельствует о посвящении одной из граней Вечности.