Толстый демон

— Зачем же упускать время?

— Смертный растерян и напуган. Я не хочу тревожить его лишний раз.

— И чего же он боится? — заинтересовался второй приезжий дханн. — Быть может, своего хозяина?

Интонацией он выделил последнее слово, вложив в него изрядную долю издевки. Шурик нахмурился и перевел взгляд на посланника:

— В городе не только монахи Заволочьского скита. Вчера приехали маги из Общества Розы. Мальчишка не знает, чего ждать.

Принятой кивнул с бесстрастным лицом. То ли сведения не стали для него новостью, то ли просто не взволновали.

— Не понимаю, чем нахватавшееся крох со стола великих отребье может напугать человека, находящегося под покровительством одного из могущественных. Морген, ты можешь себе представить? — снова влез первый дханн.

— Неужели этот могущественный не совсем могущественен?

— Да, и такое случается, оказывается… — Тяжелый вздох, исполненный ложного сожаления.

— По крайней мере, я сижу на своей земле, а не в материнских покоях, — тихо, но отчетливо сказал Шурик.

— Своей земле? Может, ты еще и владетелем себя провозгласишь?!

— Всему свое время.

— Йеваул, брат, наш родич сошел с ума, — картинно всплеснул руками Морген. — Неужели эта бедная пустышка действительно верит в то, что говорит?

Йеваул искривил губы в неприятной усмешке:

— Похоже на то. Интересно, как ты рассчитываешь защищать свою землю, Ассомбаэль? Нацепишь сотню побрякушек по примеру людских бездарей?

— Не тебе судить, как я вершу дела!

— Ну почему же! Может, мы хотим ознакомиться с новым опытом!

— Да, и правда.

Просвети неразумных.

— Ты думаешь, я обязан перед тобой объясняться?

— О, мне просто интересно! Как вообще можно считаться Слушающим Вечность, дханна, не владея даром?! Покажи мне что-нибудь, чего не мог бы сделать я!

В то время как голоса приезжих дханнов становились громче, Шурик, наоборот, говорил все тише. Почти шептал. Поэтому последняя его фраза была едва слышна:

— Значит, ты считаешь себя сильнее меня?

— Конечно! Ну давай, покажи, на что ты способен!

Темпераменты у всех разные (и это правильно).

Одного хлебом не корми — дай начистить чью-то рожу, а другой обид не замечает. Кто-то шляется по морям-окиянам — кто-то всю жизнь просидит счастливый в деревне Глубокие Дундуки, плюясь через левое плечо при слове «путешествие». Одни играют на скачках, надеясь срубить куш побольше, — их соседи, игравшие в той же песочнице, в тридцатилетнем возрасте подбирают себе место на кладбище.