Самайн

Не охота страдать от головных болей. Тогда и Тому верну, и взамен ничего не спрошу.

– Так нет тут домов. Одна избушка ваша стоит. Я ж видел.

– Это в моей реальности избушка, лес, поляна, – Витольд начал расхаживать по комнате, – а в твоей здесь скоро дома вырастут выше моих елей! Не хочу я переезжать, нравится мне тут!

Яков вспомнил, что как раз сейчас он занимался документами застройщика, в которых все время закрадывались ошибки. Он задерживался на работе, почти не спал, редко общался с женой.

– Так вы же сами сказали, что все можете.

Чего же не займетесь?

– Могу и сам, коли ты передумал Тому забирать, – глаза Витольд недобро горели. – Ежели не передумал, так потрудись. Или служить мне будете оба до конца дней своих, а я уж постараюсь сделать так, чтоб они не закончились никогда.

– Я согласен, – выкрикнул Яков, боясь рассердить колдуна еще больше. Витольд выпустил изо рта дым. Плотный и удушливый, он полностью окутал Якова, а когда рассеялся, тот оказался перед дремучей чащобой леса.

Целый день он ходил в поисках решений, но надежда таяла, голова гудела, а придумать так ничего не удалось.

«Как отговорить, что сказать застройщику, если он и сам знал, что это место идеально для возведения жилого комплекса: минимальные затраты на выравнивание и строительство, отличные результаты почвенной экспертизы и исследования грунта. Чистый воздух, лес с грибами и ягодами, прямая дорога до города и даже автобусы сюда ходят. И как это место так долго держится нетронутым?».

Он все ходил по тем же дорожкам, мимо елей, сосен и не заметил, как ночь опустилась на землю.

Тень, мелькнувшая среди деревьев, привлекла внимание Якова.

– Почудилось, наверное, – он всматривался в темноту, но свет блеклой луны не давал разглядеть, что скрывали, кого прятали толстые стволы деревьев. Немые, они качали макушками, будто ругали его за то, что он задержался. На небе скопились тучи, ветер бесновался, и первые капли дождя упали на землю. Яков зябко повел плечами.

– Где-то я тут сторожку видел, там и заночую.

Он шел, казалось, целую вечность. Каждый шаг давался с трудом, ноги отяжелели, дорога путалась, цеплялась ветками за штанины, и где-то вдалеке, в промежутке между раскатами грома, слышался женский смех. Измотавшись в конец, он все же вышел к домику, который пустовал и скоро должен был быть выкорчеван отсюда вместе с деревьями. Дверь оказалась не заперта.

– Доброй ночи, – поздоровался мужичок. Он неподвижно сидел в кресле и смотрел в окно.