Конфидент

Набрался его не иначе уже за гранью: ушёл ведь совсем молодым.

– Нет. Мы там, где владения живых переходят в царство мёртвых. Посередине. Ты ещё жив, и не имеешь права войти к нам, зато я обладаю возможностью посещать промежуточные пределы, хотя и не злоупотребляю ею. Я – конфидент.

– Связующее звено между теми и другими? Доверенное лицо тех и других?

– Да, я мог беседовать с усопшими, пока был живым человеком, теперь отсюда пытаюсь достучаться к людям. Это сложно, сложнее, чем наоборот, не всегда получается, поэтому мёртвым необходим конфидент до грани.

Гарев искреннее недоумевал, но вероятно, время для обстоятельного разговора у них ещё было, потому что Деманд не спешил. Восседал на пеньке, точно гуру за кафедрой. Гарев сказал осторожно:

– Я слышал легенды об этом, но всегда полагал их чистой выдумкой. Покойники не умеют разговаривать, их сознание едва теплится и не способно к сложным построениям. О потусторонней магии я имею самые общие представления, поскольку это не моя специальность, так что, извини, понятия не имею чем я, маг огня, способен тебе помочь.

– Не о тебе и речь! – махнул рукой Деманд. – Девушка, которой я передал мой медальон, станет новым связным между мирами, если выживет, конечно, а шансы у неё пока не очень велики. Способности ещё толком не пробудились и, хотя я посылал мертвецов ей на выручку, их помощь не всегда поспеет вовремя.

– Как её зовут?

– Кира.

Ну да, пропавшая студентка, на которую взъелся подлец Жеранский, тот самый, что и его, Гарева, пытался убить.

А ведь он и не помнил обстоятельств, при которых сюда угодил, лишь теперь факты начали всплывать из забвения, как деревья из тумана. Жеранский, преподаватель его школы! Гарев не видел стрелявшего, зато слышал голос, да и кто ещё мог до такой степени взъестся на проверяющего из центра, чтобы решиться на акт прямого насилия? Прочие держались за место и не рискнули бы ссорится со столичным магом, ввязываться в опасное расследование его возможной кончины.

Кстати говоря, и мотивы Жеранского оставались пока неясны. Никто не идёт на чудовищное злодеяние из-за грошовых обид. Или всё-таки… А не спросить ли об этом у Деманда? Раз между мёртвыми и живыми ставят прочный барьер, значит им есть что сообщить миру. Просто так ничего не бывает.