Конфидент

Верни своё имущество, зла никому чинить не станет, а управлять землями и хозяйством сумеет жена или сестра, если сам он в делах окажется не силён.

Деманд подивился собственным взрослым рассудительным мыслям, но сосредотачиваться на них не стал. Пока он представления не имел, чем сумеет помочь Эриху, но отказываться от попытки не собирался. Мелькнуло ведь ещё одно здравое соображение, Медлен не зря намекала на выгоду сотрудничества. Владетельный граф мог дать ему службу в своём имении, а то и выхлопотать нужные для полного магического звания документы.

Бороться за права юного претендента следовало уже потому, что его воцарение могло разом решить собственные проблемы. Приют и достойный заработок на всю оставшуюся жизнь – о чём большем мог мечтать вчерашний школяр?

Медлен вернулась пахнущая свежестью, одетая во всё чистое и погнала мыться Деманда. В пристройке осталось достаточно тёплой воды. Потом сели перекусить – все за одним столом, словно братия или заговорщики, да, по сути дела, тем самым и были.

Деманд упорно пытался понять, чем таким он вышел, что его сочли удачным приобретением для трудного предприятия, но Медлен, прежде, чем объяснить, какой от него ждут роли в общей пьесе, с разрешения брата, пустилась в рассказ о другой стороне.

Поведала о том, как предыдущий граф, потеряв родами первую жену, оставшись с крошкой сыном на руках, заключил новый брак с женщиной, которая уже имела ребёнка, весьма состоятельной, хоть и невысокого звания вдовой. Граф нарёк пасынка сыном, дал ему своё имя, но при этом соседи и все заинтересованные лица молчаливо признавали, что наследник у имения и титула один – законный по всем канонам ребёнок, рождённый в первом браке.

Всё шло заведенным порядком, пока граф был здоров и бодр, но к пятидесяти годам начали его одолевать немочи и попал он в зависимость от жены, сделавшейся в доме властной хозяйкой. Эрих, как и положено отпрыску знатного дома, обучался в дворянском корпусе, дома бывал редко, да и, не зная иной матери, нежели мачеха, во всём слушался её, тем более, что отец не возражал.

Графиня меж тем плела свою интригу. Удалось ей распустить молву, что её собственный сын на самом деле рождён от графа и приходится тому кровной, а не названой роднёй. Юноша и, правда, походил на приёмного отца лицом и станом. Пущенный слух сеял сомнения, да и граф, поглощённый недомоганиями более чем правами детей, возражений не выказывал.

Наследнику должно было жениться, его затем и вызвали из корпуса.