Степень бессмертия

- Спасибо – Улыбнулся я в ответ, и собрался уже пожелать сладких снов, но потом передумал. Незачем обижать человека.

Уже потянувшись за коробкой, я замер, вглядевшись в пространство перед собой. Перед глазами, едва заметная, мелькнула белая искорка, исчезнув где-то сбоку, за пределами видимого пространства. Затем еще одна и еще… А потом все исчезло, сменившись серой пеленой. Боясь поверить, я закрыл глаза, и подождав несколько секунд, открыл снова. Ничего не изменилось.

Ослеп! Паника захлестнула мозг, заставляя забыть обо всем, кроме новой напасти.

- Мужчина, что с вами? – откуда то сбоку послышался испуганный голос кассира. – вам плохо?

Не отвечая, я прислушался к себе, чувствуя зарождающуюся боль в висках. Опять?

- Мужчина? – По руке осторожно похлопали.

- В глазах потемнело – Наконец, проговорил я, сомневаясь в своих словах – помогите выйти на воздух, пожалуйста, там мои друзья ждут, они помогут.

- Хорошо – Девушка подхватила меня под руку, разворачивая в нужном направлении – Давайте, потихоньку, осторожно, сейчас дверь…

Боль в голове, сначала вполне терпимая, казалось, усиливалась с каждым шагом, заставляя крепко сжать зубы, что бы не застонать. Черт, ведь был уверен, что все закончилось. Регенерация, бессмертие… Нашарив свободной рукой дверной проем, я шагнул вперед, с наслаждением ощутив всей открытой кожей прохладный ветерок.

Визг, раздавшийся совсем рядом, кувалдой ударил по мозгам, заставив зарычать от боли, и в следующую секунду, прервался сменившись странным треском и шлепком упавшего тела.

- Стой! – Рявкнул чуть в стороне смутно знакомый голос – Не надо, скопытится, и все тогда.

А в следующую секунду, я уже скрючился от боли в заломленной за спину руке, заставляющей шагать вперед.

Сосредоточившись, я попытался телепортировать нападающего куда-нибудь, подальше от себя, но ничего не вышло.

- Не дергайся, и будешь жить – Голос Нюргуна, казалось звенел от напряжения.

- Сука! – Прохрипел я, и взвыл, со всего размаха, стукнувшись головой обо что-то металлическое. Что при этом загудело, корпус машины, в которую меня усадили, или голова, было непонятно.

Острая обида, возникшая было, быстро испарилась, смытая усилившейся болью. С металлическим щелчком руки сжало наручниками, а за пазухой уже копалась чья-то рука, наверное, вынимая пистолет.