Крысолов

Володя завершил песню лихой трелью. Он оказался намного шире и больше Дудочника и смотрел на него сверху вниз, но Дудочника это не смущало:

– Сыграй ещё раз! – приказал он визгливым голоском.

Лицо его было неприятным. Будто он хотел укусить Володю в любой момент.

Володя повёл «Барыню» заново. Более задорно, в полную силу – разыгрался же и привлёк благодарных слушателей.

Дети не отрывались от него, торча в сугробе несрезанными подсолнухами. Дудочник, заметив их интерес, раздул ноздри, скрежетнул челюстью и покивал чему-то.

Он поднёс к лицу свою дудку – тонкую, стеклянную, со странными розами и бабочками в качестве украшений, что светились и переливались сами по себе, изнутри.

Сначала он внимательно повторял бег по отверстиям пальцев Володи, также складывая и напрягая свои, больше похожие на лапки кузнечика. Потом подвёл к безгубому рту конец дудки и подул.

Дудка отозвалась только резкими прерывистыми вздохами, в то время как «Барыня» текла вольным, торжествующим потоком – Володя жёг в игре, как в костре, весь свой страх.

Выплюнув с фырканьем дудку, Дудочник запыхтел. Володя оборвал игру. Дудочник поднял на него злой взгляд.

Володя заиграл медленнее, лицо Дудочника разгладилось. Он снова поднёс волшебную дудку ко рту. Володя совсем замедлился… Дудка вроде поймала ритм, но окрепнув, легкомысленно понеслась вверх, в хвойные переплетения, проигрывая длиннее, чем нужно, и уворачиваясь от того, что нужно. А Володина «Барыня» рокотала уверенно и непреклонно.

– У-ууу! – взвыл Дудочник.

И затопал тряпичными башмаками, тряся дудку в кулаке.

– Х-холодно… – проснулась Девочка В Сарафане.

Она испуганно смотрела на Володю, будто впервые увидела его. Снежок присыпал головы детей, сверкая на волосах. И не таял…

Дудочник взрыкнул. Совсем как Мухтар с четвёртого этажа. Только Муха большой, и ему положено так рычать, а Дудочник маленький, но рычит как большой. И ещё Муха добрый.

Дудочник снова заиграл, заплясал, вскидывая бёдра и топая по снегу.

Блестящая дудка пронзительно запела.

Площадка между соснами, заросшая, заброшенная, покрылась серым асфальтом и обзавелась шкафом, каллиграфически надписанным: «адов яаннаворизаГ». У шкафа появилась тётушка с лежачим холодильником для мороженого и с аппаратом, ткущим сладкую вату.