Универ welcome

Так что завтра я должен быть как штык в кабинете приёмной комиссии, иначе весь последующий год я буду петь песни, шагая в строю с лысой головой в кирзовых сапогах.

От дозы медикаментов меня закрепило в сон и я словно подкошенный от рубился пуская слюну в подушку.

Открыв глаза, я был где угодно, но не в своей кровати под ватным одеялом. Каменные своды тускло освещаемого помещения факелами, ввергло меня в ступор.

- О! чую, русским духом пахнуло. – Эхом раздалось по помещению.

Я вздрогнул, и чуть не подпрыгнув на месте, закрутил головой по сторонам, высматривая хозяина голоса.

- Ну и славно, - раздались крякающие слова, уже другого голоса. – А то всё басурмане лезут и лезут, не могу больше есть басурман, всё я в завязке.

От услышанного, мне совсем поплохело. Так как помещение, в котором я был, совсем тускло освещалось, я не мог разглядеть, что находится в дальней её части, от чего страх перед неизведанной тьмой пробирал меня до костей.

- Он что немой? – Раздался первый голос.

- Ты немой? Молодец. – Обратился ко мне крякающий голос.

Всё это напоминало, какой то бред, а манера общения тех, кто скрывался в темноте комнаты, напоминала старославянскую как в сказках и былинах. Вот я с дуру и ляпнул, когда ко мне обратились:

- Там как бы добрый молодец, вроде говорится.

- А вдруг ты не добрый молодец, а злой? Так что радуйся что вообще молодец, – смеялся крякающий голос. – Ну, хоть не немой. Как звать?

- Иван. – Протянул я.

- Конечно, кто же, как не Иван, мог сюда явиться.

Факелы вспыхнули, освещая каменный зал, и к ним добавились новые огненные палки, в миг, освещая ту часть комнаты, которая была погружена во мрак.

В дальнем углу зала на постаменте лежала здоровая такая книга, а по бокам у основания каменного подиума стоял заяц и утка.

Это было настолько неожиданно, что я неосознанно произнёс:

- Утка.

- Человек. – Парировала утка.

Наблюдающий за этим заяц, стал нервно постукивать ногой.

- Короче Иванушка. Давай быстрее с делами разберёмся, и если что не обессудь. Работа у нас такая. – Пожал плечами заяц.

Я хотел было, что то сказать, как книга, возле которой стояла страннейшая компашка, вспыхнула, и стала источать фиолетовое свечение, а я услышал в ушах пронзительную мелодию, придуманную самим сатаной, будильник. Моё тело стало потряхивать, а руки стали становится прозрачными.

- Уходит! – Заорала утка.