Девушка с волшебным платком

Катя подавила желание отвернуться — она должна была продолжать следить за Вороной. Сторожить ее, а не жалеть. Ворона, поменяйся они местами, Катю бы точно не пожалела.

Да она и так не жалела никого. Ни Маринку с Максимкой. Ни Леху с Настей. Ни Саньку с его братом. Ни Лену. Ни Вику с маленькой Сонечкой, к которой могла бы никогда не вернуться мама. Вообще никого, из тех, чьи жизни нарушила и чуть было не отняла ее охота за силой.

Напомнив себе об этом, Катя продолжала стоять и смотреть. Стоять и смотреть. Стоять и смотреть.

.. Пока не почувствовала, что если простоит еще хоть секунду, то упадет и не встанет: ноги гудели от усталости, да и сапоги-скороходы снова терзали Катю немилосердно: теперь болели не одни только пальцы, в ступни словно вонзались ножи. Катя подтащила в свой угол стул и опустилась на него, сдерживая стон облегчения.

Каждое ее движение в тихой комнате казалось почти пугающе шумным. Но Станислав продолжал, не отвлекаясь, причесывать Ворону, а Ворона вроде бы дремала. Катя подумала, что, если ритуал продажи силы каждый раз выглядел именно так, то прав был Леха: больше одного сразу не проведешь.

В какой-то момент Катя заметила, что зубцы расчески в руках Станислава начали из деревянных становиться золотыми, гладкими и блестящими.

Вот оно золото. А Катя, признаться, задавалась вопросом, был ли какой-то до сих пор ускользавший от нее смысл в сильных словах, которые Станислав заставил повторить Ворону. Наверное, к концу ритуала золотой должна была сделаться вся расческа.

Но уточнять Катя снова не стала. На самом деле, чем дольше длилось молчание, тем более важным казалось его поддерживать.

Ровно до того момента, когда Ворона вдруг спросила:

— Хочешь узнать, почему я выбрала именно твоих брата и сестру?

На Катю при этом она даже не смотрела, но Катя от потрясения прямо-таки подскочила на стуле.

— Я бы на твоем месте не захотел, — вмешался Станислав, причем он как раз бросил быстрый взгляд на Катю. — Прежде всего потому, что у нее нет причин говорить тебе сейчас правду.

Это было, безусловно, справедливое предостережение. Да и правда, реши Ворона рассказать именно ее, все равно наверняка оказалась бы неприятной. Никто из Катиных родных Ворону не узнал, и Катя им верила. Но за последние полгода, стараясь разобраться в происходящем, она не раз читала, что маленьких детей из семьи обычно похищают близкие знакомые. А значит, какая-то связь — возможно, давно оборванная и поэтому забытая — должна была обнаружиться.