Девушка с волшебным платком

Да и Катин человеческий и чародейский долг состоял вовсе не в том, чтобы читать нотации парню, которого она сегодня видела в первый и, скорее всего, последний раз в жизни, а в том, чтобы помочь ему найти Настю и прояснить это чудовищное недоразумение. Больше даже не ради него самого, а ради Насти. Ведь расстроенная до крайности девушка могла наделать больших глупостей.

Так что Катя оставила кошку в покое и потянулась за волшебным платком, уже прикидывая, что предпримет в первую очередь. Но Леха еще не закончил свой рассказ и теперь словно не мог остановиться, в точности как раньше не мог толком начать.

— Я прождал целый час, — торопливо продолжал он. — Сидел как дурень последний с телефоном, который сам же и подарил ей на день рождения, и ждал. Надеялся, что Настя успокоится и вернется.

Катя собралась было прервать эти излияния:

— Да понятно уже...

Но Леха на эту попытку не обратил внимания, а Катя, подумав, решила, что лучше дать ему выговориться, потому что лишние пять минут в поиске вряд ли что-то решат, а человеку, может, и полегчает.

— Мне становилось все паршивее, и в конце концов я позвонил Насте домой, — сообщил Леха и тяжело вздохнул. — Ответила ее прабабушка, сказала, что Насти еще нет и что думала, она со мной. Пришлось соврать, типа я вспомнил, как Настя предупреждала меня, что задержится сегодня в колледже на последнем зачете, а уж потом приедет ко мне, и еще как будто признаться, что я хочу Насте предложение сделать.

Такое решение казалось Кате сомнительным сразу по нескольким причинам, и, видимо, ее недоумение отразилось на лице, потому что Леха явно извиняющимся тоном пояснил:

У нее с сердцем плохо, я не хотел ее пугать.

— Если она премудрая, то почти наверняка уже сама почуяла дурное, — начала возражать Катя.

Но Леха ее перебил:

— Нет, это прабабушка со стороны матери, не отца.

— А сам отец? — спросила Катя. — И другие более молодые и крепкие родственники?

Леха еще раз тяжело вздохнул.

— Настины родители погибли, когда она была совсем маленькой, подробностей я не знаю, потому что об этом ни сама Настя, ни Тамара Михайловна говорить не любят, — ответил он. — Но уже тогда у Насти из родных оставались только прадед и прабабка, а пять лет назад прадед тоже умер, и Настя с Тамарой Михайловной остались вдвоем.