Девушка с волшебным платком

Вместо этого он вдруг заметался и застонал, как будто ему снился кошмар или мучили боли. Белка, разбуженная движением и шумом, сразу заскочила на спинку дивана и оттуда смотрела на Леху огромными испуганными глазами, но совсем сбежать не пыталась.

— Леха, ты меня слышишь? — на всякий случай позвала Катя.

Но было ясно, что ее слова до него не доходят.

Тем не менее она продолжала говорить:

— Это я виновата, что забыла про богатырский сон. Ты прости меня, пожалуйста. И не переживай, все будет нормально. У нас есть еще много времени в запасе, мы все успеем.

Спасем твою Настю, я обещаю.

Конечно, все это Катя собиралась и должна была сказать позже, когда Леха на самом деле сможет ее понять. Но пока она надеялась, что человеческий голос рядом его немного успокоит, а другие темы для разговора все равно не шли на ум.

Однако метания от Катиных усилий не ослабели. Наоборот, они становились все яростней, и в какой-то момент Кате пришлось использовать волшебный платок, чтобы помешать Лехе упасть с дивана.

Наконец, как и предупреждала мама, пот по Лехиному лицу покатился градом, и Катя стала обтирать его своим волшебным платком.

Этот платок — белый с желто-оранжевой кромкой — Катя использовала, чтобы творить волшебство, много лет. Он так пропитался ее силой, что все еще выглядел новым — даже больше, чем когда и в самом деле таким был. Да и пятен на нем ни от чего давно уже не оставалось.

Лехин пот тоже впитывался без следа, как будто Катя вовсе ничего не делала. Но Лехе все-таки, казалось, стало немного лучше: он опять успокоился и лежал тихо, нового пота тоже не выступало.

Неподвижность и безучастность, которые раньше пугали Катю, теперь уже представлялись хорошим знаком. Она перевела дух и буквально упала в свое кресло. Часы показывали, что весь Лехин приступ не занял даже десяти минут, но Катя чувствовала себя измученной и еще минут двадцать просидела, просто глядя в пустоту.

Но в книге оставалось еще много страниц, которые следовало бы просмотреть. Так что Катя заставила себя снова взяться за нее.

Правда, текст выглядел странно, а смысл совершенно ускользал. Катя подумала было, что это от усталости буквы так заплясали у нее перед глазами, но, перелистав еще полтора десятка страниц, опять обнаружила текст, который легко могла читать.

Тут уж до нее дошло, что в золотую книгу как-то затесался фрагмент на древнерусском. Это было очень странно — чтобы он оказался здесь, Катя должна была читать его раньше, но она и сейчас-то не могла его толком прочесть.