"Знаки ночи"

Так вот – Родька бурчал остаток ночи, все утро, пока мы собирали вещи и даже в электричке, сидя в рюкзаке, он и то издавал какие-то звуки и время от времени начинал толкаться. 

Хорошо еще народу в вагоне было мало и по соседству со мной никто не пристроился.  

Вот как его сидение от унитаза за живое задело. 

Но, подозреваю, что русалки тут были и не причем. Просто так получилось. Ну, бывают на свете совпадения. 

Другое дело, что Родьке это объяснить было невозможно. Он существо, упертое до крайности, и если что для себя решил, то все, хоть кол на голове ему теши, ничего не изменишь.

Когда в следующий раз поеду в Лозовку, то надо будет проследить, чтобы он и впрямь какую-нибудь отраву с собой не прихватил, а после в реку не бросил. Мне русалки понравились. Не знаю, за что их так фольклористы не любят, зачем всякие гадости про них пишут. Спокойные оказались барышни, не буйные. Знай сидят ночью на берегу, беседуют, при полной луне танцы танцуют. И вдобавок, все как одна с непростой судьбой.

 Их пожалеть хочется, а не бояться. Всех, кроме Лариски. В ней как раз что-то такое, неприятное, было. 

 Хотя, возможно, меня они не тронули просто по некоему родственному признаку. Я ведь, по сути, теперь один из них. Из кого? Да из тех, кого на свете не бывает. Ведь так родители детям говорят, когда те спрашивают, есть ли Баба Яга, Кащей Бессмертный, Дракула и Сейлормун на самом деле? «Это все сказки». И я теперь тоже сказочный персонаж. Отчасти. Процентов на тридцать.

Ну, сами посудите - я могу общаться с мертвыми, дружу с русалками, лешими и подъездными. И воюю с домовым. Кстати - не сомневаюсь, что после моего отъезда Антип устроил большой праздник, и, возможно, даже украсил дом по этому поводу.

Хотя, думаю, насчет Сейлормун родители детям правду говорят. Вряд ли она есть на самом деле. 

А если серьезно – в том мире, который большей частью живет при лунном свете, в социальном смысле все сбалансировано не хуже, чем в обычном, человеческом. А может, даже и лучше.

Люди склонны время от времени от безделья и по недоумию сотрясать устои общества и рушить все до основания, чтобы потом построить некий новый мир, который с огромной долей вероятности будет немногим лучше старого. 

Здесь же все давным-давно определено и разложено по полочкам. Каждый знает свое место, каждый знает, что почем, и кто за кого впряжется, если чего. Понятий «друг» и «враг» у них нет, но некое подобие деления на «своих» и «чужих» имеется.