Гуашь, акварель, акрил...

Шубин отложил карандаш и плюхнулся на стоящий в углу диван. «Ничего, сейчас немного посижу, и можно будет продолжить», - попытался убедить он себя, но внезапно на него снова обрушился приступ кашля, еще более сильный, чем накануне. Поначалу художник трясся, пытаясь сдержаться и кашлять не слишком громко, потом, махнул на это рукой и попробовал, наоборот, прокашляться в полную силу, но от этого ему стало только хуже, и он, уже почти задыхаясь, сполз с дивана на пол, дергая обеими руками сдавивший горло воротник рубашки.

Наконец, стало чуть полегче, и Шубин смог сделать вдох, не кашляя и не хватаясь за шею. «Это все пыль… опять на диване скопилась… Надо было его еще летом выбросить к чертовой матери!» - вертелось у него в голове, пока он пытался отдышаться и немного прийти в себя.

Наконец, приступ кончился. Михаил, шатаясь, поднялся на ноги и с трудом доковылял до кухни. Там он налил себе в чашку остывшего кипятку, сделал несколько глотков и, убедившись, что кашлять ему больше не хочется, без сил опустился на табуретку.

«С этим надо что-то делать, - вертелось у него в голове. – Если так пойдет дальше, я не смогу нормально работать… Да что работать, я вообще ничего не смогу, я помру после очередного приступа! И тогда уже точно не смогу ничего нарисовать и спасти других людей. Ох… Где-то я уже это слышал…»

Еще дважды в ту ночь он пробовал вернуться к портрету бесплодной женщины и все-таки завершить его, но ему так и не удалось это сделать. Приступы кашля следовали один за другим, не давая ему передышки, а в те редкие моменты, когда Михаилу удавалось спокойно дышать, руки у него дрожали так сильно, что он не мог нарисовать на бумаге ни одной ровной линии.

- Если я… сейчас… не перестану кашлять… я не выполню задания! – в отчаянии простонал молодой человек и решительно снял с мольберта не законченный рисунок.

«Это не эгоизм, - убеждал он себя, прикрепляя к мольберту новый лист. – Это нужно, чтобы помочь той женщине.

Это я не для себя! От такого дар не потеряешь, и все наши меня поймут!»

Рисовал он без особого старания. Быстро набросав в центре бумажного листа человеческую фигуру, повернутую в профиль, и сделав ее немного похожей на себя, художник отложил простой карандаш и взял со стола коробку с цветными. Вокруг его силуэта начали появляться цветы – самые разные, синие, лиловые и оранжевые, с каждого из которых во все стороны разлетались облачка желтой пыльцы.