Девушка и зверь

Женщины еще недавно вообще были серьезно ущемлены в правах. Во времена бабушки Греты женщина могла претендовать всего на несколько профессий – учительницы, сиделки при больных, секретарши, переписчицы, горничной, прачки, торговки на рынке или продавщицы в большом магазине… ну, и больше никаких. Лишь прогремевшая двадцать лет назад Островная кампания как-то изменила положение вещей, и во времена матери Греты женщинам дали больше свобод, но до сих пор существовали профессии, в которые они не допускались. Если бы не помощь деда, который просто-напросто надавил на владельца завода барона фон Клопфельда, не видать бы ей этой профессии, как своих ушей.

Поначалу все были уверены, что она не справится. Бабушка отказалась разговаривать с блудной внучкой: «Лучше бы телеграфисткой пошла или, на худой конец, в мастерскую!» Мама боялась и все уговаривала быть осторожнее: «Если что, просто уходи. Здоровье дороже!» Отец пожал плечами. Брат смеялся. Они были уверены, что Грета продержится недолго. Ну, если три с половиной года – это недолго, то да… тут они правы.

Каждый день в дракошне начинался одинаково. Первым делом – осмотр. Пройти вдоль двойного ряда стойл, заглядывая в каждое и отмечая, что изменилось за ночь. На каждой двери была закреплена восковая табличка. На ней надлежало отмечать условными значками все перемены. Раз в месяц табличка менялась.

Под началом Греты было не много, не мало, две дюжины драконих маточного стада. Немного, учитывая, что всего было тридцать стойл. Но, с другой стороны, так даже лучше – ведь в этой дракошне содержались в основном самки производящего стада, занятые воспитанием малышей.

Девушка аккуратно повернула рукоять газового рожка, заставив вспыхнуть два светильничка у входной двери. Их слабое, постепенно усиливающееся, сияние осветило длинный высокий проход между массивными перегородками. Он уходил ввысь, теряясь под стрельчатой кровлей – потолка и, соответственно, чердака в старых зданиях не было. Там, в вышине, где еще гнездилась ночная тьма, были только дубовые балки перекрытий и упиравшиеся в них колонны.

Отделение медленно просыпалось. Со всех сторон слышались шорохи, похрустывание и утробные вздохи. Драконихи чутко реагировали на свет и появление человека, а также принесенный им свежий воздух.

Грета не спеша пошла по проходу. Он был так широк, что, даже раскинув в стороны руки, она не могла дотянуться до чуть выступающих вперед колонн, разделяющих стойла.