Двойник

Казалось, он более занят тем, как бы ловчее отправить собеседника в глубокий нокаут.

В общем, от появления телохранителя польза оказалась только в одном - гостей к Андрею больше не пускали. Этот факт Андрея, несомненно, обрадовал, и в то же время... каким-то шестым чувством он ощущал исходящую от Сергея, как звали охранника, некую, пусть и неявную, угрозу. И что уж греха таить, иной раз у Андрея даже появлялось подозрение в двойственности функций приставленного к нему телохранителя.

Настойчивое "восстановление" памяти с помощью интернета принесло свои плоды.

Как сумел выяснить Андрей из болтовни Марии, врачиха, под наблюдением которой оказался знаменитый пациент, писала кандидатскую диссертацию именно по дорогой ее сердцу "автобиографической амнезии", и явный прогресс в лечении она всецело приписывала своей методе.

Что до самой сестрички, то, после организованного ею в тот же вечер небольшого концерта, на котором Андрей спел для дежурных сестер отделения с десяток песен, их знакомство как-то само собой переместилось в куда более приятную для обоих область.

Поэтому, помимо всего прочего, Андрей оказался в курсе всех новостей и сплетен довольно замкнутого и своеобразного мирка психиатрического отделения.

Может быть, именно благодаря этому, месяц лечения прошел для Андрея в довольно комфортных условиях.

Но на исходе четвертой недели вынужденного заточения... а об этом Андрей узнал от погрустневшей подружки едва ли не раньше всех остальных, заведующая отделением приняла решение об окончании периода стационарного лечения.

Совпало, или в этом был некий, неведомый Андрею, смысл, но факт этот остался неизвестен его "опекунам".

Ни до господина Рогожина, ни, тем более, Кацмана, который, впрочем, вовсе не баловал пациента своими посещениями, эта новость не дошла по той причине, что оба они еще за три дня до этого убыли в некую, но, по словам Вячеслава Михайловича, совершенно необходимую, заграничную командировку.

Говоря по совести, это сообщение Андрея не огорчило. Он молча выслушал преувеличенно заботливое наставление вальяжного продюсера, пожал плечами и с облегчением перевел дух, когда за тем закрылась дверь палаты.

- Скатертью дорога. А еще лучше, чтобы и соглядатая своего забрали... - негромко пробурчал Андрей, слушая, как поскрипывает стул под тяжелым телом.

Хотя телохранитель вел себя абсолютно корректно и вовсе не докучал своим присутствием, но Андрей никак не мог побороть в себе некое предубеждение.

Неделя перед выпиской стала сущим испытанием.