Отверженный II: Выбор

— Не знаю, меня во все дела рода не посвящают.

Арина хотела сказать что-то ещё, но в комнату вошёл бородатый Платон Гордеевич. В руках он держал стул, который донёс до середины комнаты и поставил на пол. После чего бородач сел на стул, откинулся на его спинку, закинул ногу на ногу и оглядел нас с Ариной.

— Боитесь, что сбежим? — поинтересовалась княжна.

Помощник эльфа ничего не ответил.

— Если поможете нам сбежать, мой отец хорошо Вас отблагодарит, — сказала Арина.

И снова ответом ей была тишина.

— Очень хорошо отблагодарит!

Бородач продолжил игнорировать княжну.

— И ещё этим Вы спасёте себе жизнь! Мой отец рано или поздно всё равно всё узнает и накажет вас всех!

Не думаю, что Арина рассчитывала на успех своей инициативы. Скорее всего, она просто выполнила дежурные установки при похищении — попробовала сначала подкупить, затем напугать. Но перед нами был не простой охранник, а человек явно приближённый к организаторам похищения, поэтому княжна не стала продолжать уговоры по причине их явной бесперспективности.

В тишине мы просидели примерно полчаса. Потом дверь отворилась, и в комнату вошёл Левашов. В этот раз он был один. Бородач посмотрел на молодого графа, тяжело вздохнул и сказал:

— Олег, Семёнович, Вам запрещено находится рядом с пленниками. У меня есть распоряжение за этим следить. Поверьте, мне это неприятно, но приказ есть приказ.

— Я всё понимаю, Платон Гордеевич, — совершенно спокойно ответил Левашов. — Но у меня есть письменное разрешение находиться здесь.

— Письменное разрешение? — бородач искренне удивился. — От кого?

— Вот, извольте взглянуть!

Олег подошёл к Платону Гордеевичу и протянул ему сложенный вчетверо лист. Помощник эльфа взял бумагу и стал её разворачивать, в этот момент Левашов резко выхватил из-за пояса нож и воткнул его бородачу прямо в горло. Почти сразу же вытащил и нанёс ещё несколько ударов — сначала тоже в горло, а затем в область сердца.

Молодой граф обезумел окончательно — он свалил Платона Гордеевича со стула на пол и примерно минуту наносил ему удары ножом по всему телу, после чего пнул бездыханное тело и с невероятной ненавистью в голосе прокричал:

— Я сам решаю, где мне можно находиться и что делать!

После этого Левашов подошёл к Арине, оглядел её, оскалившись в безумной улыбке, затем подошёл ко мне и оглядел меня.