Самое тихое время города

— Эвтаназия, — повторила она и неуверенно улыбнулась. Темный непонятный взгляд вонзился в Игоря. Он даже вздрогнул от его силы. Казалось, что что-то пытается выбраться наружу из черной, затянутой прозрачным льдом полыньи.

— Вы не узнаете меня? Я Игорь, вы ко мне зимой кота приносили!

— Игорь.

— Ну да, Игорь!

— Игорь! — послушно просияла она.

— Конечно! А где ваша девочка?

— Девочка?

— Катя, она, наверное, дома, с бабушкой?

— Катя дома.

Эвтаназия по-прежнему смотрела на Игоря. Лицо ее стало знакомее.

— Я так рад! Слушайте, давайте пойдем куда-нибудь? Холодно же!

Эвтаназия, похоже, холода вовсе не ощущала, но кивнула. Знакомо кивнула.

Игорь стал лихорадочно соображать — куда бы сейчас пойти, что есть тут, поблизости от "Ударника", когда она вдруг сказала:

— Идем домой?

— Домой? — на мгновение опешил Игорь, а затем вдруг обрадовался. Ведь она уже была она у него в гостях.

Игорь раскрыл над ней зонтик и повел к метро, по дороге все говоря и говоря. Эвтаназия отвечала односложно, словно отгораживалась от него, и разговорить ее никак не получалось.

Это было неприятно, Игорь чувствовал себя суетливым идиотом.

— Вам плохо? — негромко осведомился он.

— Мне не плохо, — ответила женщина, снова оживая. — Я задумалась.

— Проблемы?

— Проблемы, — кивнула она, неопределенно пожимая плечами. Но ее лицо казалось уже более живым, хотя все таким же бледным.

Они с Эвтаназией вошли в дом. В подъезде было довольно тепло, а уж по сравнению с быстрыми сумерками на улице — так совсем светло.

И тут Эвтаназия вдруг схватила Игоря за руку. Рука у нее была очень гладкая и холодная, как у мраморной статуи. А ногти тоже были ярко-красными, как и помада на губах. Злой цвет. Она смотрела на стену, где кто-то постоянно рисовал граффити, сколько бы их ни стирала уборщица Аля.

— Мне плохо, — прошептала она, не сводя взгляда с рисунка. — Не отпускайте меня.

Игорь испугался. Он поволок ее за собой, на свой четвертый этаж. Прислонил к стене, как куклу, зашебуршил ключом в замке.

Дверь отворилась в теплую домашнюю темноту. С кухни замяучил Вилька, помчался в коридор встречать.

Мимо прошел дядя Костя. Поздоровался с Игорем. Когда тот представил ему свою гостью, тот как-то странно посмотрел на него, и ничего не сказал.

Дверь открылась.

Эвтаназия остановилась на пороге.

— Что же вы? Входите.

— Вы разрешаете?

— Конечно, что за чушь?

Вилька сверлил гостью единственным глазом.

— Ну, узнал? — сел на корточки Игорь.