Самое тихое время города

Кто избран жить в служении Граалю,

Тот силу дивную и стойкость обретет,

Избегнет власти злобы и печали,

Любой обман пред ним во прах падет.

Тот не лишится горней благодати

В земле безрадостной и в тягостном пути,

Пройдет незнаемый сквозь вражеские рати,

Кто избран свет его везде нести.

Грааля суть есть таинство благое,

Его не должно всуе обрести,

Лишь беззаветно чистые душою

Достойны участь в нем свою найти.[1]

Агловаль резко замолчал, опустив взгляд в землю и сцепив руки. Кэт не осмеливалась заговорить, ощущая его мучительную тоску.

— Но разве этот город — Монсальват? И разве здесь Грааль?

— Он везде. Меня звали, я не мог не откликнуться. И если я буду достоин, Грааль узрю и здесь.

"А кто достоин? Кто безгрешен? Галахад — и тот людям казался тварью бесчувственной. А ему, может быть, от этого больно было..."

— У вас есть дама? — попыталась сменить тему Кэт.

— Что? — встрепенулся Агловаль. — А. Да.

Он покраснел. Затем посмотрел на Кэт прямо и открыто, почти с вызовом.

— Государь мой — Господь, Дама моя — Пресвятая Дева.

— Извините, — вздохнула Кэт. — Я вовсе не хотела лезть вам в душу, простите, пожалуйста.

"Ну, вот, все и прояснилось. Порой надо просто не постесняться задать самый дурацкий вопрос".

— Да нет, что вы, — лед растаял. — Я не хотел вас обидеть, просто это... очень сложно. Мне трудно об этом говорить.

— Я больше не буду спрашивать.

— А я уже все сказал, — он снова улыбнулся. — Вам не страшно открыться. — Он секунду молчал. — А вы здесь почему?

— Ну, дернула плечом Кэт.

— Куда же попасть из Тридевятого царства, как не сюда? И еще я учиться хочу. Тут хорошо учиться. — Она вздохнула, зажмурилась на золотой закат, рассеченный тонкой иглой Останкинской телебашни там, на горизонте. — Мой город такой большой, такой светлый, и стены его из белого камня. Он не ввысь растет — вширь. И купола золотые, и перезвон такой медовый, а за стеной — светлое озеро да широкая река, а за ней дремучие леса, а за ними — горы высокие, а за горами — моря широкие, а за морями — земли великие, неведомые. .. А каков собой Камелот?

— О, он прекрасен. На рассвете он золотой, а на закате — медный, и ветер звенит в башнях. А ветер пахнет морем. Мне всегда хотелось полететь с ветром в далекие края... за моря, за леса. И вот — я даже дальше. Когда был дома, тосковал по странствиям и приключениям. А теперь тоскую по Камелоту. И все равно знаю — если вернусь, то недолго буду там, потому, что снова прилетит ветер, и снова я отправлюсь в Странствие.