Самое тихое время города

Он с силой провел сжатыми руками по клинку, и струйка густой темной крови заструилась на дно чаши. Никто не шевелился. Время на какое-то мгновение остановилось. А потом красная струйка посветлела, стала шире, прозрачнее, и вот уже со дна чаши забил широкий, буйный холодный ключ, белой струей ударил вверх. Дымчатый кот кубарем скатился с пьедестала. Кэт взвизгнула, Индракумара упал на спину от неожиданности, мокрый с ног до головы, рассмеялся и расплакался. А вода, словно прорвав незримую плотину, рванулась вниз широким потоком.

По старым ступеням, по каменной тропе, вниз, вниз, туда, где уже шумела где-то вблизи, прокладывая себе путь река, прорывая ложа болот, снося мертвые деревья, расчищая забытое, заболоченное русло, подобное загноившейся ране. Сильный порыв прохладного ветра сорвал гриб тумана и унес его куда-то прочь вместе с мошкарой. В воздухе запахло грозой и цветами.

— Царь вернулся, — заплакал Бидаладаса.

— Я рад, — отвечаю я Брюсу. — Если в Царском Городе хорошо, так и Моему Городу будет хорошо.

Все взаимосвязано.

— Правда ваша, друг мой. Еще мадеры?

— А давайте еще!

— А теперь уж вы рассказывайте. Про друзей ваших. Как у них сейчас?

— Да живут...

— Еще двое. — Джек, усталый, мокрый, в этом ярко освещенном светленьком кабинете казался темным и чужим.

— Где нашел? — вздохнула Эвриала. С этими двумя сегодняшний наплыв составлял сорок два человека.

— Этих? — глянул снизу вверх оборотень. — Этих подобрал возле Римской. Там есть непростые места. Бродили в переулках, обалдевшие до полного изумления, так сказать.

В старинном смысле слова. Ничего не помнят.

— Может, не наши клиенты? — затосковала Эвриала. — Простые наркоманы, обкурились?

— Может, — пожал плечами Джек. — Но я бы не надеялся.

— Ладно, — смиренно ответила горгона. — Константин разберется.

Снова запел звонок. Джек аж подскочил, а Эвриала выпустила клыки. Но вошла Анастасия.

— Видок у тебя, сестрица, — протянул Джек вместо приветствия.

— А ты бы встал да поздоровался, — отгрызнулась Анастасия.

— Чаю. Горячего! А то загрызу всех! И сдохну.

Эвриала убрала клыки и нажала кнопку электрочайника.

— Пирожков хочешь? — кротко сказала она. — С печенью.

— С чьей? — осведомилась Анастасия.

— С вражеской, ессесссно, — нежно прошипела Эвриала.

— Тогда давай.

Пока чау и Анастасия ждали чая, Эвриала говорила по внутренней связи с кем-то из добровольных помощников.

— Все же наши клиенты, — вздохнула она, положив трубку. — Придется вам вести их в Убежище.