Самое тихое время города

И даже дурашливость его нарочитая не раздражала.

— Я последнее время чувствую себя как певец с оторванными ушами, — пожаловался Игорь. Похмелеон поднял бровь и сверкнул старенькими очками. — Есть такая японская сказка, про то, как один слепой певец ночью пел мертвым на кладбище. Он же не знал, что за ним по ночам мертвые приходят, думал, что ходит в богатый дом. Ну, ему и расписали все тело охранными знаками, а уши расписать позабыли. Мертвый воин пришел за ним, но дотронуться до него не смог. А потом увидел уши.

— Так тебе татуировочек сделать? — потер руки Похмелеон. — Это мы можем! Это мы хоть сейчас!

— Да ну тебя! — плюнул Игорь. — Я про все эти граффити чуть ли не на трусах у меня! Про этих собак, кошек, крыс, ворон, что меня пасут, а ты — татуировки!

Помолчали.

— Ну, что, утих? — спросил Похмелеон.

— Да, — вздохнул Игорь. — А сказочку-то я не зря вспомнил...

— То есть?

— Мертвые.

— Зачем тебе?

— Мне с ним драться. А мертвого не убьешь.

— Ну, это тебе только Владыка Мертвых ответит. Он про всех мертвых в курсе.

— Про всех? — вдруг встрепенулся Игорь.

— Да, а что?

— Ничего... просто... я не успел кое-что очень важное сказать одному человеку... Впрочем, — он махнул рукой, — глупости все это. Не верю я.

Похмелеон только расхохотался в ответ.

— Не верит он! Ой, мамочки! Ой, уморил!

В дверь позвонили.

— Ну, что же, господа мои, — заговорил Аркадий Францевич, когда понял, что разговоры ни о чем за чаем, призванные скрыть волнение и страх начать говорить по существу, уже пошли по третьему кругу. — Может, приступим к делу?

Всеобщее согласное молчание было ему ответом.

— Ну, что же... Тогда я хотел бы, так сказать, получить портрет наших противников. Кто они, чего желают, как будут действовать и когда, и что мы можем им противопоставить.

Начинать никто как-то не стремился, потому Аркадий Францевич вздохнул и, окинув собравшихся спокойным начальственным взглядом, кивнул Джеку.

— Вы, сударь, тутошний, московский, вам и начинать.

Джек встал, вздохнул.

— Ну, вот что известно мне. Я, конечно, всего лишь оборотень, не призрак, так что скажу то, что зверью известно. Лично я знаю, что есть мой город, и я в нем живу, и хочу, чтобы мой город жил.