Самое тихое время города

— Не видела, — покачала головой русалка. — Да я только недавно приплыла, до того серый волк на берегу сидел. Может, он видел.

— А где найти серого волка?

— А не надо его искать. Вы вот плывите себе, плывите, и доплывете до моста. А за мостом найдете избушку на курьих ножках. А там живет Баба-Яга. Она все знает. Мое дело встретить да проводить, а уж она сама решит, что гостю сказать, да какую дорогу указать.

Русалка еще некоторое время плыла за лодкой, рассказывая всякую всячину, а потом сказала, что ей дальше нельзя, распрощалась и поплыла назад.

Мост был старый, потемневший от времени и ненадежный с виду. Причалить можно было только к правому берегу, там они и оставили лодку, почему-то уверенные, что если вернутся, то тут ее уже не застанут. На левом берегу в высокой мокрой от тумана траве змеилась широкая тропа. По ней они и пошли, совершенно не чувствуя ни голода, ни усталости.

Избушка на курьих ножках была как избушка на курьих ножках. Хотя и Игорь, и Анастасия представляли себе ее по-разному, но узнали сразу, с первого взгляда — она была именно такой, какой должна быть, и никакой другой. Наверное, и бабка в ней такая, как должна быть. И никакая другая.

Игорь глянул на Анастасию, поджал губы, крякнул и решительно подошел к избушке. Решимость тут и кончилась, потому, что важно было с бабкой не напутать. Сказки все читали, но попадали в сказку отнюдь не все.

— Избушка-избушка, — неуверенно попросил он. — Встань ко мне передом, к лесу задом. Пожалуйста.

Избушка вдруг резко поднялась на необыкновенно высоких курьих лапах, заскрипела и начала медленно колыхаться и поворачиваться, топоча по и так вытоптанной до голой земли полянке. Внутри загромыхало — наверное, утварь полетела с полок. Понятно, почему бабка обычно такая злая, и почему у нее в избушке всегда такой бардак.

Дверь распахнулась, оттуда высунулась встрепанная седая башка с громадным носом. Как бабка вообще с таким носищем ходила — непонятно, он просто обязан был перевешивать.

— Да что же это такое! Среди ночи! Ироды! — бабка была не просто зла, она была очень зла. Чуть не рыдала. — До утра подождать не могли, а? — К бабкиным воплям аккомпанементом примешивался злобный кошачий мяв, растерянное блеянье, сердитое квохтанье и встревоженное карканье.