Самое тихое время города

Дело в том, что именно здесь в Нескучном Саду во времена еще чуть ли не сталинские был построен туалет типа сортир. Соответственно обозначенный на плане. Причем автор этого проекта ухитрился вкопать сортир под холмик на манер бункера, а дорожку к нему вымостить и украсить парой фонарей. Но никто не помнил, чтобы сортир этот бывал открыт, хотя совершенно целые двери были украшены буквами М и Ж, подновляемыми каждый год.

Анастасия коротко хохотнула.

— Именно туда мы и угодили, — уже почти серьезно добавила она.

— Если что, — сказал на прощанье Черный Плащ, — зовите.

— А вы что — туда? — спросил Андрей, указывая на М и Ж.

— Нет, что вы! — засмеялся он. — Мы сейчас по домам, поздно уже. Родители будут волноваться. Этих мы со следа сбили, промумукаются до завтра, а то и дольше. А они так долго не живут, чесслово!..

— Послушайте, — робко и почти опасливо спросила Анастасия, — а как вы вообще в это метро попали?

— Как... — не понял Черный Плащ.

— Нет, не в обычное, в то, другое?..

Черный Плащ пожал плечами, явно не понимая вопроса.

— Да как всегда. Через вход.

Он явно не понимал. Анастасия недоуменно помотала головой, отвечая на взгляд Ланы.

— А где вы живете? — вдруг спросила Лана.

— Лично я на улице Рылеева, — ответил парень.

— Околеева... — подхватил было словотворец.

— Щаз как дам! — рявкнула Маргарита.

— Все. Виноват, неправ, молчу, — залебезил Черный Плащ. — А то по шее получу.

— ...и подвиг свой не совершу, — не удержался Андрей.

И они под мелким моросящим дождем направились через Нескучный Сад, в котором не горел ни один фонарь, к Ленинскому проспекту, а Андрей повел беглянок к себе на Остоженку.

Было уже за полночь, когда вся троица — грязная, мокрая и до предела вымотанная, ввалилась в квартиру Андрея. Говорить сил не было.

— Можно позвонить? — бросилась к телефону Анастасия.

— Да ведь ночь...

— Ничего, мне очень надо позвонить!

— И мне тоже, — подхватила Лана.

— Конечно, звоните, — сказал он и отправился инспектировать холодильник. — Зияющие пустоты, — пробормотал он, чувствуя приступ волчьего голода.

Зрелище было печальным. Замороженная до твердости кирпича курочка, пакет сока и картошка с морковкой. Ничего, чтобы можно было съесть сразу...

— Придется потерпеть, — заключил Андрей, захлопывая дверцу.

Анастасия присела у стола, подвинула к себе старый аппарат с дырчатым диском.