Самое тихое время города

Похмелеон что-то забормотал во сне, дернулся, поймал падающие очки, недоуменно заморгал глазами и снова заснул.

В дверь позвонили намного позже, чем Игорь ожидал. Николая он давно заметил из окна, но кто же на третий этаж поднимается пятнадцать минут? Что он там в подъезде делал?

Чубайс Гигабайт удивленно уставился на дверь и вдруг зашипел. Игорь взял рыжий комок бешенства за шкирку и зажал под мышкой. Открыл дверь.

Николай стоял, сняв очки, и так знакомо улыбался — чуть прищурившись и склонив голову набок.

— Привет! — он небрежно и опять же, так знакомо оперся о косяк.

— Привет, — улыбнулся Игорь.

Николай продолжал стоять за порогом, все так же с прищуром улыбаясь.

— Что стоишь? — сказал Игорь. — Входи.

Николай кивнул и переступил порог. Постоял, осматриваясь по сторонам.

— Давно тебя не было, — с еле заметным укором сказал он.

Игорь промолчал. На эту тему ему говорить не хотелось.

— Ладно, — снова обезоруживающе улыбнулся Николай. — Я рад, что ты вернулся!

— Так давай, отметим, — улыбнулся в ответ Игорь.

Николай шел за Игорем, вертя головой по сторонам, как в музее, и оживленно вспоминая старые деньки.

— А вот здесь твой велик висел, помнишь? А помнишь, мы с Лешкой тогда из кухонного окна на крышу магазина вылезли? А как в чулане прятались и всю воблу сожрали, что твои из Астрахани привезли?

Игорь невольно поддался обаянию воспоминаний.

На чисто прибранной по случаю кухне Николай с видом фокусника поднял руку и начал вытаскивать из пакета всякие коробочки, пакетики, упаковочки и бутылки, от одного вида которых рот наполнялся слюной.

— Ради встречи! — сияя, сказал он. — У тети Риты всегда была куча всяких вкусностей.

Игорь внутренне поморщился. Ну, не любил он намеков на былое положение родителей. Да, в доме Кременниковых всегда водилась икра, колбаса и шоколадные наборы. Даже в талонные времена. Но Игорь виноват, что ли?

Игорь достал стопарики, с детства любимые синие тарелки и столовые приборы с костяными резными ручками.

— И скатерть та же, парадная.

— Ну, мама за это меня выдрала бы. Она бы белую льняную положила, а эта, бархатная, не для еды.