Самое тихое время города

Клинок меча был в крови. Это была не игрушка, которых он навидался сегодня...

— Я его задел... но он идет ..., — раненый стоял на коленях, цепляясь за пояс игоревых джинсов и протягивая руку к мечу. Но Игорь не отдал. Взвалил парня на спину и молча поволок его в медпункт.

В лагере никто еще не спал. Кэт и Елена были не одни — кроме Ли там сидели двое, давешний Кот Аморфный и Мастер. Невелика помощь, но все же. Вся компания молча уставилась на Игоря, затем Кэт вскочила и зашипела как кошка:

— Где тебя носило? Это кто еще?

— Не меня носило, а я кое-кого носил, — мрачно ответил Игорь и сгрузил раненого на землю.

— Тебе, что ли? — усмехнулся Кот.

— Нашел время! — рявкнул Игорь. — Видишь — человека собака порвала, причем близко от лагеря?

Елена с Кэт уже занимались пострадавшим.

— Фонарь дай, — коротко приказала Елена. — Воду сними с огня. И пенку дай.

Раненый оказался темноволосым парнем лет двадцати пяти, судя по одежде, похоже, из реконструкторской братии.

— У нас ЧП, ребята, — негромко проговорила Елена.

Раненый дрожал, как бывает после резкого физического или нервного напряжения, быстро, коротко дышал и покорно ждал, что будет делать с ним Елена. Казалось, у него просто уже нет сил ни на что.

— Парни, следите, мне тут не надо ни того, кто это сделал, — она показала на рваные раны, — а тем более это, — она показала на резаную рану.

— Он придет, — вдруг совершенно отчетливо сказал молчавший до того раненый. — Он идет по моему следу.

— Помолчи, — приказала Елена.

Принц, вынырнув из темноты, зашипел, глядя куда-то в лес круглыми светящимися глазами.

— Он идет за мной, — повторил раненый.

От этих слов, точнее, от того, как они были сказаны, у Игоря по спине пополз холодный липкий страх. Раненый смотрел на него широко поставленными, какими-то туманными серыми глазами.

— Возьми мой меч, — сказал он. — Только им можно убить.

— Кого?

— Тех, кто придет за мной.

Игорь, не сводя взгляда с раненого, взял клинок.

Ночь сгустилась вокруг лагерного костерка, став ощутимой, почти живой. Как угольно-черная, бархатная, живая плесень. Слова звучали глухо, как будто звуки тяжело падали, не держась в воздухе, тонули в мягкой черноте.

— Кто ты? — после затянувшегося молчания спросила Елена.

— Я Страж Холма.

— Где на тебя собака напала? — спросил Витька-Мастер.

— Возле Врат.