Самое тихое время города

Потому что раздался громкий рык и посреди двора материализовался Армагеддон собственной персоной, больше, правда, похожий на собаку Баскервилей — глаза у него были что плошки и горели белым огнем, в пасти сверкали жуткие клыки, а тело покрывала кольчужная сетка, как у боевых псов древности. Андрей оцепенел, а это чудище рявкнуло на грани инфразвука, так что терминаторов снесло. Тут же раздался пронзительный свист, от которого в глазах запрыгали зеленые искры, а уши заложило. С минуту примерно он ничего не видел и не слышал, кроме зеленых искр и ватной тишины.

Когда же это прошло, он обнаружил, что терминаторов нет и в помине, а рядом стоит похмелевидный мужик с лохматым ньюфом. На пузе у похмелеона болтался блестящий свисток странной формы, который он быстренько спрятал под обтерханный свитер.

— Как я их, а? — самодовольно спросил он и залихватски подмигнул.

— А... кто это был? — выдавил Андрей. — Что это было?

— То были пузыри земли!— патетически процитировал похмелеон. — Ну-с, и что вы тут изволили делать, молодой человек, а?

— Вас искал.

— Поговорить? — задумался он. — Ну, так чего ж мы медлим? Идемте!

И пошел. Андрей, как привязанный, двинулся за ним. Шествие замыкал пес. Шли вроде совсем недолго и через пару-тройку поворотов очутились на углу какого-то скверика. Или не скверика — дождь удивительным образом скрадывал очертания города.

— Так в чем дело? — поправив очки на носу, вопросил мужичонка, в этот момент удивительно похожий на чеховского интеллигента.

— Помните, мы с вами встречались уже? Здесь, осенью. Вот после этого все и началось. Странности всякие. Например, черный лимузин...

— С этого места подробнее, пожалуйста, — мужик уселся прямо на мокрую скамейку, раскрыл над собой зонтик и закинул ногу за ногу. Пригласил жестом Андрея подсесть. Зонтик оказался невероятно вместителен и укрыл от тонкой мороси обоих.

Андрей начал рассказывать, сначала осторожно и только про сам пластичный ЗИМ, протискивающийся в дыру в заборе, потом пришлось объяснить про витькин женский Шаолинь, а заодно про Лану, от которой так и не было ни звонка, ни письма, про неувядающую розу, натюрморт, Черного Принца в зеркале и, наконец, про сегодняшнего визитера.

Рассказывая, Андрей искоса посматривал на похмелеона и удивлялся. Это был не похмелеон, а какой-то городской хамелеон. Лицедей.