Апостол Смерти

– Он закончил своё замечание едким смешком.

Сердце вдруг подпрыгнуло в груди и ударило меня по горлу. Возможно, это отразилось на моём лице – краем глаза я поймал на себе знакомый прищуренный взгляд. Так Игорь смотрел на меня, когда пытался уловить скрытые мысли и чувства.

– Нет. Незнакомо.

– Ты можешь рассказать мне, Никита. На ближайшую вечность я твой единственный друг, и нам не нужно что-либо скрывать друг от друга, – авторитетно заметил Игорь. – Между нами не должно быть секретов, ведь больше их высказывать некому… А человек не может хранить их в себе вечно.

Даже если он мёртв.

Я остановился. Он тоже, и между нами протянулся незримый канат, в ожидании, кто рискнёт потянуть его первым.

– Тогда, может, расскажешь, почему ты повесился?

Я произвёл эффект. Посвящать меня в свою тайну он если и собирался, то явно не так скоро. Как ещё объяснить такую неправдоподобную улыбку?

– А для тебя это действительно важно, – проговорил он, – или банальное любопытство раздирает?

Его тихий голос заглушали автомобильные сигналы со стороны дороги.

Хоть мне и удалось что-то расслышать, что-то додумать, оживлённость Ленинского проспекта нервировала и сбивала с мысли. Для установления доверительного контакта требовалась более спокойная, располагающая к откровениям атмосфера.

– Мне важно, чтобы между нами было полное доверие, – невинно ответил я и поплёлся обратно во двор. Игорь пошёл за мной, и это было хорошим знаком. – Если до конца времён я буду общаться с одним лишь тобой… – Я выдержал паузу, подражая его манерам.

– Я не люблю ложь и недосказанности и не хочу терпеть это от единственного своего собеседника. Я так не смогу, Игорь, и говорю об этом сразу, чтобы избежать возможных конфликтов в дальнейшем.

Пока мы неспешно пересекали двор, Игорь молчал, переваривая не то мою откровенность, не то моё лукавство. Да, мало кому приятны ложь и недосказанность, но то, что я сказал, обычно не занимало особого положения среди других моих принципов. А зря. Думаю, с этих пор нужно постараться приравнять его к более высоким приоритетам.

С этим решением мою грудь неприятно кольнула данная на кладбище клятва.

Идя плечом к плечу со мной, Игорь туманно произнёс:

– А ты можешь быть убедительным… Если действительно откровенен со мной.

– Так может быть…

Он резко остановился и одарил меня странной, прямо-таки леденящей улыбкой. Глядя на такой оскал, невольно поймёшь, что Хеллсинг – самый адекватный и уравновешенный, если не сказать, интеллигентный человек.