Апостол Смерти

Лицо с резкими грубоватыми чертами и длинным острым носом казалось великодушным и добрым, но в глазах задорно плескались, так и требуя внимание, признаки чего-то не совсем правильного… Пренебрежение? Или, возможно, цинизм? Нет. Это было смирение с жестокой судьбой и готовность ко всем её сюрпризам.

Ухмыльнувшись одними губами, нисколько не изменив при этом выражения лица, он вновь наполнил бокал, протянул мне и притворно услужливо, как замученный ненавистной работой официант, поинтересовался:

– Ещё?

Я не шелохнулся.

Я не один такой. И всё же я не мог быть один!

На какую-то долю секунды мне захотелось наброситься на него с расспросами, требовать и требовать ответы, даже если он не может мне их дать, угрожать, выбить их силой, спрашивать, спрашивать и спрашивать. Эта доля секунды прошла, наступила другая, и я покорно принял бокал. Ещё одно подобие улыбки, и мой собрат удобно – насколько позволила бесплотная оболочка – устроился на кожаном диване.

– Кто ты? – спросил я. Пить больше не хотелось.

– Тот же, кто и ты, – ровным голосом ответил он. – Никто.

– Что… с тобой случилось?

Его брови шевельнулись, как бы в удивлении.

– Я умер.

Этот ответ меня не удовлетворил. Я внимательно рассмотрел его воротник, смятый, растянутый галстук, и пришёл к заключению:

– Ты повесился на собственном галстуке. – От этого осознания что-то внутри меня неприятно ёкнуло. – Ты суицидник. Поэтому ты здесь.

Никаких признаков удивления он не проявил, но я однозначно произвёл на него впечатление.

– Почему же тогда здесь ты? – в свою очередь поинтересовался он.

Ответить мне было нечего. Покрутив в молчании бокал, дабы сосредоточиться и подготовить себя к долгому разговору, я зашёл с другой стороны.

– Может, представишься?

– Игорь, – просто ответил он.

– Никита, – не остался я в долгу, ответив с той же непринуждённостью, и тоже замолчал. Чувство, что он не столько ждёт развития знакомства, сколько анализирует моё поведение и характер, не покидало меня.

Игорь отметил, что я, хоть и в положении весьма шатком, не собираюсь распускать нюни и цепляться за него, как утопающий за тростинку, и впервые улыбнулся не только одними губами. В пустых серых глазах проявилось нечто вроде признака жизни.

– Церковная свечка тебе не поможет, Никита, как и ритуал на кладбище. Связываться с некромантами я тебе не рекомендую. А изводить себя терзаниями в церквях и вовсе глупо.