Апостол Смерти

Что, неужели так трудно было догадаться?! Нет, ну серьёзно, Лера!

– Нет… – мотнула та головой. Это был не ответ на вопрос, а отрицание, нежелание признавать правду, что всё стучится и стучится в окно разума, но так и остаётся непринятой гостьей. – Нет, этого не может быть…

– Да с чего бы мне врать?!

Опровергнуть ей было нечем, и Лера, поёрзав, как на разбитом стекле, снова вскочила на ноги и заходила по комнате. Хеллсинг торжествующе наблюдал за ней.

Лера несколько раз обогнула тесную жилплощадь, – при этом наступив на шуршащую пачку из-под чипсов, споткнувшись о «пилот» и пнув пустую бутылку – остановилась и пораженчески выговорила:

– Давно ты знаешь?

– О них – с Нового года.

Отмечали с компанией у Сумрака, и майоришка этот тоже пришёл. Ненадолго, правда, но провести фотосессию и запомнить его, как видишь, я успел. А вот то, что он закрутил с твоей мамкой, я только вчера понял, как его увидел.

Лера беспомощно обхватила рукой лоб и в третий раз опустилась на диван. Тогда-то в Хеллсинге щёлкнул выключатель.

Он вмиг перестал сиять, вернулся в прежнюю позу, – сгорбившись, сцепил пальцы – и, вновь уронив на лицо чёлку, вонзил в Леру стеклянные глаза.

– А теперь поговорим.

– Может, он не знает! – вспыхнула надеждой Лера. – Может, Дёма не знает, что на самом деле его… его…

– Мать твою он знает? – отрезал Хеллсинг. Он очевидно начинал раздражаться. Конечно, отнюдь не для обсуждения семейной драмы он заманил сюда Леру, и это было понятно сразу. По крайней мере, самому адекватному из всех здесь собравшихся.

– Видел несколько раз, – потеряно произнесла Лера. – Здоровались даже.

– Я на днях ему звонил, хотел зайти. Он сказал, что сейчас занят – возит отца с его бабой по магазинам, пока его тачка в ремонте.

– Его бабой?!

– Ну, женщиной! Да не суть, ты поняла, о чём я!

Лера вновь оказалась парализована шоком.

– Значит… даже мама знает.

– Короче, Лера! – опять задёргался Хеллсинг. – Я тебя сюда позвал…

– Предатели! Все! – как кобра, зашипела Лера, вцепилась в лицо обеими руками и слёзно простонала: – Все сговорились против меня! Лёша! Ну почему все всегда против меня?! Скажи, почему?!

Всё ближе и ближе к ней подкатывала истерика, и ни Хеллсинг, ни я не знали, что делать и как себя повести дальше.

Я чувствовал себя здесь лишним, в этом убогом доме, в этом чужом теперь для меня мире. Пускай с миром мне ещё предстоит разобраться, но в этой загаженной комнатушке меня быть не должно.