Апостол Смерти

Какой же приговор вынес мне Отец Небесный? Я мог бы предположить, если бы только знал, что происходило со мной все эти дни, но память была чиста. Этот период просто вырезали из моей истории остро заточенными ножницами, вот только кому принадлежала держащая их рука, Богу или дьяволу, мне оставалось лишь гадать.

– Это не важно, – сказал я сам себе, пока несколько человек проходили сквозь меня. – Не важно.

И медленно побрёл дальше. В никуда.

– Важно одно – зачем я здесь. Для чего был возвращён, и что должен сделать, чтобы пойти дальше, куда бы это «дальше» меня ни привело.

Ничего же не происходит просто так, значит… Это определённо что-то значит.

Я рассуждал вслух, пусть в своих рассуждениях и топтался на месте. Просто собственный голос действовал успокаивающе, создавал иллюзию жизни, как будто бы я оставался частью этого мира, и мысль о том, что в нём нет для меня места, уже почти перестала напоминать о себе.

А вообще, это оказалось даже приятным – болтать с самим собой посреди оживлённого города и не бояться, что кто-то примет за психа.

Давайте откровенно – кому не надоело ущемлять себя ради того, чтобы люди, до которых вам нет никакого дела, не приведи Господи, косо на вас не посмотрели?

Вдруг меня начал распирать смех, и впервые в жизни я даже не подумал его подавить. В жизни! Я расхохотался во весь голос, истерично замахал руками, как крыльями, стал орать на прохожих, но всем было плевать.

– Кому-нибудь вообще есть дело?! Ты меня слышишь? – Защёлкал пальцами перед лицом проходящего мужчины.

– А ты? Эй! – Рявкнул в лицо болтающей по телефону женщины. – Да пропадите вы пропадом! Почему-меня-никто-не слышит?!

– Вот псих!

Я застыл с раскрытым ртом и резко обернулся.

Первое, что я увидел, был чёрный гроб с перевёрнутой звездой в круге. А потом, приглядевшись, понял, что это рюкзак-торба на спине удаляющейся девушки.

Она… это мне?!

– Эй, – ошарашено выдохнул я. – Эй, подожди!

И бросился догонять её. Хотел схватить за руку, но моя ладонь вновь словно бы окунулась в воду.

Я обогнал девушку и загородил ей дорогу.

– А ну-ка стой!

Девушка остановилась и враждебно уставилась прямо на меня. Её лицо было обильно покрыто пудрой, глаза обведены чёрной подводкой, под ярко алыми губами красовался блестящий шарик пирсинга. Стразы на шапке – конечно же, чёрной – изображали череп и две скрещенные кости.

– Молодой человек, дайте пройти! – и вежливо, и грубовато заявила девушка, хотела обойти меня, но я снова не дал.