Апостол Смерти

Я узнал в деталях о том, как можно перепутать день и ночь за несколько суток и возвращать нормальный режим в течение двух недель. Прочувствовал, как раздирает сердце длительный плач больного ребёнка, а ты отдал бы всё на свете, чтобы забрать себе хотя бы половину его боли, но можешь только бессмысленно качать его на руках и лопотать пустые слова утешения.

Бутылка опустела на две трети, и в мой адрес полетели упрёки. Я «бесчувственная скотина», потому что бросил её, «дурак», не воспринявший всерьёз клятвы дождаться меня с армии, «сам виноват», что не узнал о её беременности, «идиот-как-можно-было», гонявший без прав в гололёд и «сволочь» – за то, что посмел умирать.

Вино осталось недопитым. Дарья никогда не знала пьяного буйства и не позволяла себе долгих проявлений эмоций, взяла себя в руки и в этот раз. Слёзы лились непроизвольно, покрытое красными пятнами лицо было почти гладко, и с уст не срывался плач.

Она поднялась с пола, убрала бутылку в холодильник, ровной походкой ушла в ванную, умылась, залезла в постель и моментально уснула, как будто бы её ударили по голове чем-то тяжёлым.

В этом вся Дарья. Быть самостоятельной, сильной и не забывать о гордости даже перед самой собой.

Дура…

Если бы меня не убила эта нелепая случайность!

* * *

Убитые горем бывают импульсивны и враждебны или рассеяны и апатичны. Я не представляю реакцию скорбящего, если бы кто-то сказал ему, что лично общался с духом его умершего близкого, как с живым человеком, описав при этом его повадки и манеру поведения.

Наверное, хлопнул бы дверью так, чтобы хорошенько прилетело по носу того, кто посмел осквернять память усопшего. Ну, или придушил бы собственными руками.

Признаться, Дарья продолжала меня удивлять.

– Дело в том, что… Ты можешь мне не верить, но Никита приходил ко мне после своей смерти, – услышала она каких-то несколько минут назад и лишь едва-едва заметно сдвинула брови.

Лера так волновалась, что она примет её за сумасшедшую, что весь свой рассказ ни разу не обернулась и не сводила глаз с дороги.

Фантом молча управлял автомобилем и иногда подтверждал её слова уточнениями потусторонних или религиозных правил и теорем.

Они рассказали ей всё – и о занятиях некромантией, и историю с моей фотографией, и о том, как Сумрак пытался якобы отправить меня в загробный мир ритуалом на кладбище. Разве что умолчали о природе Лериного отца-маньяка и ни разу не упомянули о моём контакте с Хеллсингом. По-видимому, о ней мой бывший проводник продолжал умалчивать и сейчас.