Апостол Смерти

Вот только где я был всё это время?

Навстречу мне несётся чья-то закутанная в шарф фигура, не сбавляя шага, приближается и просачивается прямо сквозь меня, как через голограмму. Я останавливаюсь.

А ведь я умер… Умер и, кажется, уже давно осознавал это. И привык?..

Воспоминание за воспоминанием, мысль за мыслью, мимолётный шок, железной рукой скрутивший всё внутри меня, и память возвращается ко мне. Это бессмысленный страх, ведь я уже принял свою смерть и давно смирился с ней. Я – усопший.

Обернувшись, вижу, что мужчина в чёрном плаще стоит неподалёку от меня и продолжает за мной наблюдать.

Он понимает, что я догадался об этом, оценивает мою адекватную реакцию и приближается.

– С возвращением, Никита, – говорит тихим, хрипловатым голосом.

Ему не меньше сорока лет. Тонкие сетки морщин, как паутины, растягиваются от нижних век к уголкам глубоко посаженных глаз. Длинное лицо с выпирающими острыми скулами и выступающими глазницами выглядит жутковато – обтянутый тонкой щетинистой кожей череп.

Я не знаю, как понял, с кем меня столкнула судьба, но, как сказал дьявол, факт – самая упрямая в мире вещь.

– Ну здравствуй… Антон.

* * *

Если бы мы были видны окружающим, нас бы приняли за двух приятелей, мирно гуляющих по проспекту, с той лишь странностью, – сумасшествием! – что в зимний мороз оба одеты в весенние вещи.

Во время «прогулки» со своим сородичем я отметил ещё одну особенность его внешности. Тёмные волосы Антона были заплетены в хвост и почти доставали до поясницы. Антона не смущали несколько седых прядей, местами крупных, местами еле заметных. В какой-то мере они даже сочетались с необычной для его возраста наружностью и создавали образ мудрого колдуна, за плечами которого не только большой жизненный опыт, но и множество недоступных простому смертному сокровенных знаний.

Я вспомнил других некромантов – солидного Демида, предпочитающего чёрные элементы гардероба и ненавязчивую атрибутику, длинноволосого Фантома с крутой бляхой и неизменной цепочкой на джинсах. Не обратить внимания на Хеллсинга, которому так и не удалось втереться в их общину, и вовсе нереально.