Апостол Смерти

Почти уже приблизился к кладбищенскому бетонному ограждению, минуя подъехавший на перрон автобус, как вдруг… Почему-то очень, ну очень сильно захотелось оглянуться.

Я обернулся и сразу увидел в толпе её. Невысокая и белокурая, одетая в длинное летнее платье, она медленно плыла по течению пассажиров в автобус, вытягивая тонкую шейку в попытке рассмотреть, много ли осталось свободных мест. Даже если и могла, меня она не видела, а я… Я вдруг поддался импульсу, поразившему меня, как мощный электрический разряд.

– Дарья, – сорвалось с онемевших уст.

– Да-арь!

И со всех ног помчался на перрон.

В длинном автобусе были открыты только одни двери и, разумеется, самые дальние от меня, в хвосте салона. Я бежал, как живой человек, хоть и хотел домчаться за секунду, вот только не вышло. Не хватило сил.

Едва я поравнялся с кабиной водителя, видя перед собой лишь светлый силуэт в окне, моё раненое плечо сдавила резкая боль. Рывок, кружение, и я проезжаю всем телом по асфальту, тут же хочу подорваться и бежать к автобусу, но получаю удар в живот и складываюсь пополам.

Ещё один удар, третий и четвёртый, и я понимаю, что больше не смогу бежать.

– Что, Никитка, больно?! А это ещё цветочки!

Размашистый удар ноги прямо по лицу, и я уже не могу ни видеть, ни соображать, а Игорь продолжает безжалостно избивать меня ногами и кулаками, хватать за голову и с размаху бить носом об своё колено, и сопровождает удары то яростными криками, то грязными словечками.

Я совершенно теряю ориентацию в пространстве и времени, почти утрачиваю рассудок от немыслимой боли и вновь окатившего меня жара.

В кратковременный момент затишья еле-еле размыкаю веки и вижу, что автобус закрывает двери, чтобы увезти от меня ту, кого я почувствовал и увидел.

– Нет… Стой! – просипел я, а Игорь издал злорадный возглас.

– Что, коврик в прихожей, будешь просить пощады? – гаркнул он и пнул меня по груди. – Это тебе за то, что нарушил клятву! – Глухой пинок в живот. – А это за то, что выдал меня… И потому что ты меня бесишь! – Ещё пинок.

– Теперь бойся, мразь! Ходи, оглядывайся и бойся! Упаси бог тебе ещё хоть раз попасться мне на глаза. Я тебе покажу, что такое настоящий ад!

Он пнул меня напоследок по голове, наградил смачным ругательством, и всё стихло.

Я боролся, вырывал своё сознание из объятий забвения, смог открыть один глаз, но уже был не в состоянии поднять головы.

Последнее, что я увидел, было заднее окно автобуса, отдаляющегося от меня вместе с моими призрачными надеждами.